Стоящие свыше. Часть VI. Грядущие в пропасть

Я… Я только умоюсь… Мне надо умыться…

Он выскочил из-за стола, чтобы отец не увидел его слез, заперся в умывальной и сел на пол, размазывая слезы по лицу.

Это Инда, снова Инда! Чудотворы решили свести отца с ума, и, похоже, им это удалось!

Как странно все вышло. Может, добросердечные Йелены и пригрели бедного сиротку, и, конечно, бедный сиротка должен ответить им тем же добросердечием. Но почему-то Йоке хотелось помочь отцу вовсе не потому, что тот его «пригрел». А потому что жалко было отца, и страшно, и противно смотреть, как Инда над ним смеется.

Задушить Инду хотелось. Почему Змай не хочет его убивать?

Доктор Сватан был обескуражен видом Йоки, но не поверил в существование Исподнего мира. Не поверил он и в то, что ушной хрящ ему сломали чудотворы в Брезенской колонии, но Змай, вышедший из ванной в халате и босиком, настоял на получении официальной бумаги. Доктор выписал ее неохотно, вздыхая и оглядываясь на дверь.

– Скажите, Сватан. – Змай уселся рядом с ним, напротив отца. – Вы что-нибудь смыслите в психиатрии?

– Ну, общий курс я, конечно, прослушал в университете…

– А каково, по-вашему, главное отличие психически больного человека от человека с нервной болезнью?

– Ну, для этого не нужно быть психиатром! – улыбнулся доктор Сватан.

 – Эта шутка ходит по медицинскому факультету со времен моей студенческой молодости: невротик знает, что дважды два – четыре, и его это сильно беспокоит. Сумасшедший знает, что дважды два – пять, но его это совершенно не волнует.

– Йера, ты слышал? – Змай развалился за столом, подпер голову рукой и устало посмотрел на отца. – Главный признак сумасшествия – отсутствие критического отношения к своему бреду. Психически больной не сомневается в своем здоровье, и только человек с расшатанными нервами на полном серьезе может принимать реальность за бред и видения. У сумасшедших – наоборот.

– Я не понял, что вы хотите этим сказать… – пробормотал отец.

– Мы поговорим потом. Доктор, я правильно уловил смысл этой шутки?

– Совершенно правильно.

После ухода доктора Змай отправил Йоку мыться и спать, сам же остался в столовой, чтобы поговорить с отцом.

Сура встретил Йоку из ванной и намеревался уложить его в постель, в чем Йока, конечно, не нуждался, но и отказать дворецкому не посмел.

И первое, что он увидел, окинув взглядом собственную спальню, – детский рисунок в рамке над кроватью.

– Сура, а это что?

– Это Мила для тебя нарисовала: твой отец, мама, Мила и ты.