Стоящие свыше. Часть VI. Грядущие в пропасть

– Как вас представить девушке? – вежливо спросил распорядитель.

– Меня зовут Крапа. И попросите ее еще раз спеть «Такая простая история любви». Но именно попросите, мне бы не хотелось, чтобы мой скромный подарок выглядел платой за работу.

– Красен, вам надо чаще бывать в Славлене, – посмеялся Хладан. – Развлечения идут вам на пользу.

– Они меня утомляют.

– Смотреть с балкона на кровавые зрелища вам нравится больше?

– Это моя служба.

В тот миг, когда милая шансонетка посмотрела в сторону Крапы озорным и испытующим взглядом, Хладан как нарочно отвлек его неожиданным восклицанием:

– Взгляните-ка, Красен! Кто к нам пожаловал! Какая неожиданная встреча!

Крапа посмотрел по сторонам.

– Вон там, через столик от нас! Узнаете?

– Признаться, нет, – с трудом сдерживая неудовольствие, ответил Крапа.

– Это же заметные политики Славлены, депутаты Верхней думной палаты. Их фото часто появляются в газетах.

Вы, наверное, редко читаете славленские газеты.

– Не каждый день. Обычно я пользуюсь дайджестами.

– Спиной к нам сидит один из лидеров правых, владелец завода «Ветрен и сыновья», а лицом – не кто иной, как Йера Йелен.

Крапа слишком резко повернул голову в сторону пришедших – получилось не очень вежливо, тем более что Йера Йелен заметил взгляд Крапы, удивился и долгую секунду смотрел ему в глаза. В нем не было никакого сходства с сыном, даже отдаленного.

Даже такого, которое неизбежно возникает между людьми, когда они долго живут вместе.

А шансонетка приготовилась петь, скрипка уже выводила безыскусную мелодию «Такой простой истории любви», и Крапа повернулся в сторону эстрады – было бы неловко просить спеть эту песенку еще раз только потому, что он был занят разглядыванием отца Йоки Йелена.

Ах, как легко песенка слетала с губ шансонетки, порхала под высоким потолком, освещенным тысячами солнечных камней, позванивала хрустальными подвесками на люстрах, посверкивала на позолоте отделки, играла в струйках фонтана.

Что за чудный голос… Крапа никак не мог понять, что так тронуло его в этой незамысловатой песне – может быть, искренность? Простота? Легкость?

«Я спою о двух без памяти влюбленных,

Это вечная история любви».

Такие стихи институтки переписывают из альбома в альбом, большего они не стоят.