Тухачевский против зомби. X-files: секретные материалы советской власти

Он отпил из кувшина, принесенного дедом из погреба, ледяного взвара, и почувствовал некоторое – временное – облегчение.

– А ты чего не спишь-то?

– Сходка, говорят тебе, продотрядовцы приехали…

– Кто? – Никита не поверил своим ушам.

– Продотрядовцы, хлеб у нас отымать…

– Какие продотрядовцы дед, ты что, с ума сошел? Продразверстку отменили в 1921 году!

– В каком? – посмеялся дед. – Ты видать и впрямь вчера до чертей напился, раз о будущем уже разговоры ведешь.

– О каком будущем? Дед, какой год?

– Так известно какой.

1920-й…

– Ты выпил, что ли?

– Это ты выпил. На деда еще ворчит, пакость…

Никита повернул голову и увидел на столе газету. Схватил ее. На номере стояла дата выхода – 2 августа 1920 года…

Парня бросило в холодный пот. Он выглянул к окно – ни единого столба ЛЭП, которые еще вчера стояли тут вдоль дороги,.. да и самой дороги не было видно! Вместо нее была обычная деревенская просека! Что за чушь?

Постепенно события прошлого вечера стали восстанавливаться в памяти Никиты.

Разговор с Велимудром. Доказательства… Увидишь… Что он должен увидеть? Что за чушь? Как он попал в 1920 год? Да нет, этого быть не может.

Юноша отложил газету и попытался сделать вид, что ничего не произошло.

– Дед, мне ж сегодня в Тамбов надо. Во сколько автобус?

– Какой автобус? Что ты несешь, отрок?! Ты еще взвару попей да пойдем, сказано тебе. Велели всем работникам прибыть, только грудничков да немощных старцев дома оставлять!

Тут дверь из сеней дедова дома отворилась – вошел его сосед, Игнатий Рассоха.

– Ну что, Степаныч, идешь? Внука с собой бери, – кивнул он на сидящего на кровати в недоумении Никиту.

– Опился, сердечный. Говорит, что продразверстку в 21-м году отменят…

Старики посмеялись.

– Ладно, пошли. Будет взвар-то сосать…

Никита пошел за провожатыми на ватных ногах. Он проклинал себя только за то, что вчера затеял этот исторический спор… Хотя в реальность происходящего верилось по-прежнему с трудом и была еще надежда, что это какой-то дурной сон…

Как вдруг наступил он на осколок в земле.

Ногу больно резануло, он наклонился посмотреть и… увидел, что обут он в латаные на подошвах сапоги, а одет в косоворотку и подпоясан тонким ремешком из бычьей кожи. И прочие крестьяне, шедшие справа и слева от него выглядят точно так же.