Бригадир. Пьеса о тюрьме без вымысла

Да пошли вы все!

Старый. А как же страдануть за общее? СлабО?

Женек. Не канает. УДО в опасности. И вообще не выясняй.

В открытую дверь столовой доносится крик Иваныча.

Иваныч. Вы там еще?! Ща всем взыскания повешу!

Толпа медленно покидает столовую. Впереди всех вприпрыжку бежит Женек и кричит:

Женек. Только не мне, Иваныч! Я все, вышел. Только не мне!

Явление четвертое

Помещение казарменного типа, где после малосъедобного обеда отдыхают люди в оранжевых жилетах.

Кто-то спит на стандартных двухъярусных койках, кто-то – здесь же на выставленных в ряд табуретах. Двое играют в нарды, сидя за столом. В дверном проеме появляется Иваныч. В руках у него – доска. Окинув толпу отдыхающих недовольным, полным ненависти взглядом, он подходит к одному из спящих и с силой обрушивает доску на его филейную часть с криком:

Иваныч. Совсем попутали по ходу?! Какого спим?! Сейчас всем по рапорту оформлю! А-ну, встали, суки, блоки привезли! Бегом все на разгрузку!

Все как ошпаренные вскакивают и с шумом, расталкивая друг друга, выбегают из помещения, оставляя за спиной входную уличную дверь.

Следом за ними выходит Иваныч, закрывая дверь на амбарный замок. К нему подходит Лещенко.

Лещенко. Здорово!

Иваныч. Здоровей видали!

Лещенко. За счет проверки слышал?

Иваныч. Не-а, а че, должны?

Лещенко. Да вроде (кивая на табличку «Общежитие» на двери). Скрутил бы ты ее, а то вьебёмся.

Иваныч.

Почему?

Лещенко. Здание-то не оформлено. Докопаются. А так- скажем не наше, и вообще за ночь само выросло.

Иваныч. Умно.

Достает отвертку из кармана и скручивает табличку. Лещенко уходит. Один из толпы возвращается и останавливается перед закрытой Иванычем дверью.

Иваныч. Чего тебе?

Человек. В туалет не сходил.

Иваныч. Нехер делать, вечером сходишь.

Человек. А сейчас?

Иваныч. Вообще похеру. Ссы в штаны.

Человек. А хезать?

Иваныч. В себя.

(Повысив голос) Бегом на блоки, засранец!

Человек убегает. Иваныч с табличкой в руках удовлетворенно осматривает дверь.

Явление пятое

Коля ходит по стройке в одиночестве, рассматривая грустные и мрачные пейзажи, чья серость усугубляется начавшим накрапывать дождем. Здесь же, опершись на какой-то столб, стоит вдрызг пьяный Кулаков, пытаясь расстегнуть ширинку, чтобы помочиться. У него не выходит, он грязно бранится себе под нос.