Мюнхэ. История Сербии / история «Хостела»

– А что, – дерзила я гостю после ни к чему не обязывающей трёхминутной беседы, – если я вам скажу, что у меня есть жених?

– Сын Петра Йовановича?

– Вы так хорошо осведомлены…

– Да, ваш отец сказывал, но ведь он беден…

– Разве то, что человек беден, означает, что он должен быть несчастен?

– Нет, это означает лишь то, что своё счастье он должен искать среди себе подобных. Сам по себе брак с неравной тебе уже означает несчастье. Несчастье взаимного непонимания, взаимной ограниченности…

– Не могу с вами согласиться.

Настанет день, – я заговорила уже словами Георгия, – когда сословные противоречия, в том числе в нашей империи, будут стёрты. Так уже было раньше, в Англии, например…

– И чем всё кончилось? Всё равно всё вернулось на круги своя. Против воли Аллаха средства нет.

– Неужто Его воля в том состоит, чтобы указывать человеку, что для него лучше, отводя от него то, что он избрал для себя сам?

– В Коране сказано: “Не равны скверное и благое, даже если изобилие скверного понравилось тебе… Аллах ведает, что для человека благо, ибо душа человека повелевает зло всегда…”

«Бог мой, – подумала я, – и вот эту галиматью мой отец считает священным писанием? Да кто вообще мог до такого додуматься?.

. С этим человеком мы точно ни до чего не договоримся…»

Хабиб ушёл, вернулся отец, стал что-то говорить о грядущей свадьбе, но я его не слышала – казалось, всё это происходило не со мной.

Бессонная ночь дала о себе знать. Я валилась с ног.

Спала я в те дни скверно, кошмары мне снились, и вообще граница между сном и явью словно бы стёрлась. Не понять было, где кончается одно и начинается другое. Потому все остальные события, пришедшиеся на то время, для меня проплыли словно в бреду. Я узнала от каких-то людей, что в самый канун сватовства Хабиба ко мне Георгий всё же убил его и скрылся где-то в горах. Помню, что мне стало больно и обидно не от того даже, что неприятный мне человек погиб, а от того, что Георгий сделал это непонятно зачем – ему теперь вечно скрываться или отправляться на каторгу, а я как же? Ради чего было делать это, если нам всё равно не суждено будет быть подле друг друга и делать друг друга счастливыми?

Скоро, правда, всё изменилось.

Не сговариваясь, мы снова встретились в том же саду. Я снова вышла попить воды и встретила его, своего Чёрного Георгия.