Мюнхэ. История Сербии / история «Хостела»

– А здесь что? Это что за бочки?

Рот ударил рукой по железным кегам высотой с человеческий рост, собранным здесь же и аккуратно поставленным в отдельной каморке, напротив бойлерной.

– Ты просил, чтобы всё было натурально – я учёл твоё пожелание. Это кровь.

– И сколько здесь?

– В этом мы нужды не испытываем. 1200 литров в четырёх бочках – по 300 литров в каждой. Если будет нужно ещё, говори, я всё сделаю. Было желание также оставить тебе здесь кое-какие органы, но я счёл, что твои люди неправильно воспримут моё рвение, – Драган улыбнулся.

Рот с удивлением посмотрел на него. Несмотря на весь ужас и отторжение места, в котором они находились, Чолич сохранял завидное спокойствие и даже умудрялся шутить. «Да, – подумал режиссёр. – Для него за столько лет это и впрямь всего лишь бизнес…»

Первый день съёмок прошёл тяжело, но плодотворно. На второй и третий день Рот начал замечать, что актёры после съёмок здорово напиваются. На его вопрос, чем вызвано такое поведение, и резонное замечание о том, что так никто не доживёт до конца съёмок, актёры ответили, что пребывать в таком месте девять часов в день им морально тяжело.

Режиссёр изложил Драгану содержание их беседы.

– Что ж, это логично. Когда знаешь, что несколько тысяч человек были зверски замучены здесь… Что ж, у меня есть решение…

Рот в нём не сомневался – на следующий день в проходной актёры и режиссёр с удивлением обнаружили целый симфонический оркестр. Драган оплатил работу музыкантов, которые должны были скрашивать впечатление от места исполнением творений Вивальди и Шуберта.

– Боже, Драган, – воскликнул Рот. – Это и впрямь потрясающее решение! Я вижу улыбки на лицах!

– Не благодари. Неизвестно, кому здесь тяжелее – мне или твоим актёрам. Они не знают того, что знаю я, а потому, оплачивая оркестрантов, я инвестировал скорее в восстановление собственной психики.

Послышалась команда режиссёра: «Мотор!» – и под звуки «Времён года» актёры направились в мрачные помещения человеческой бойни. Бетонные стены позволяли отражать звук даже в самых дальних уголках коридоров – и тогда Рот задумался о том, что неплохо бы перефразировать Шекспира, сказав: «Когда говорят музы, пушки молчат».

А Драган Чолич подумал, что, звучи такая музыка во времена кровавой братоубийственной войны, обагрившей его землю несмываемой кровью его же народа, быть может, жертв было бы меньше.

Мюнхэ

Меня зовут Мюнхэ. Согласна, странное имя для сербки. Тогда уж надо рассказать всё до конца.