Нюрнберг. На веки вечные

Ей хотелось в такую минуту сорваться с любого места, где бы она ни была и ехать к нему, на грязную съемную квартиру в Гарлеме, арендованную им по этому случаю, и отдаваться, отдаваться, отдаваться. Подчиняться его нелепым приказам – вставать то в ту, то в иную позицию, только ради неземного наслаждения, за пределами которого, казалось, ничего ей уже в ее возрасте не светит.

…А после секса всегда следовал перекур.

– Мин син яратам, – сегодня он снова удивил ее словами на своем странном наречии, похожем на абракадабру.

Слыша его, она всегда улыбалась, чем обижала эту красивую и глупую куклу в мужском обличье. Так случилось и в этот раз. – Что смешного?!

– И что это значит?

– Я люблю тебя.

– Что за бред? Скольким ты такое говорил за последние две недели?

– Ну что ты, в самом деле? Только тебе…

– А Лори? – Лиз недавно получила информацию, что «татарский тигр» вовсю ухлестывает за дочерью первого секретаря Компартии США, а ее отец уже всерьез говорит о свадьбе. Статусную леди с авторитетом такое положение дел, конечно, не устраивало…

– Ерунда,– отмахнулся Ахмеров.

 – Что она против тебя? Что может дать, чем привлечь? На твоей стороне опытность и статус…

– …а на ее – молодость!

– Сомнительное достоинство, которое, к тому же, быстро проходит…

– Брось. А чего тогда ее папаша треплется об этом всем, включая Натана? – Сильвермастера Бентли тоже хорошо знала, выполняя в его разведывательной группе определенную, не очень значительную, но полезную работу.

– А что старику делать остается? Переспал с дочерью, об этом узнали в Вашингтоне, так не позориться же ему теперь. Знаешь, у меня на родине таким нерадивым отцам, что вырастили доступных девиц из дочерей, ворота домов дегтем мажут.

– Это еще зачем?

– Для наглядности. Вроде знака позора.

– Что за дикие нравы… – не переставала удивляться Лиз. – Не удивлена, что по приезде сюда ты стал бросаться на каждую юбку…

Оба рассмеялись. Резидент был на удивление настолько глуп, что не понял насмешки над ним, что еще более рассмешило Элизабет.

В это время любовник протянул руку к прикроватной тумбочке, достал оттуда конверт и протянул ей.

– За проститутку меня принимаешь? – гордо бросила она.

– Нет. Просто каждая работа должна быть оплачена. Ты очень помогаешь Советскому Союзу и…

– Ладно, брось, – она дежурно окинула содержимое конверта взглядом, после чего бросила его в сумочку. – А сегодня меньше, чем в прошлом месяце.