Гоголь. Главный чернокнижник империи

 – От закоснелого общества откажется писатель, давно уже порицающий его с его пороками и недостатками! Тоже мне трагедия!

Гоголь остановился и посмотрел другу в глаза:

– Наверное, ты поймешь меня, когда сам перенесешь такую трагедию…

Резко развернувшись, Гоголь зашагал в сторону двора, где оставлена была карета. Данилевский понял, что был резок с ним и захотел извиниться, но до конца понимания все же не было – он не знал главного. Не знал того, насколько успели сблизиться кузен с кузиной перед самой ее кончиною.

Весь вечер и всю ночь провел Гоголь без сна в имении матери. Заговорить с нею о том, о чем он уже говорил с Иваном, писатель не решился – последовала бы та же реакция, а подорвать отношения с матерью он был не готов. Теперь ему предстояло решить сложную дилемму – и либо согласиться на предложение Данилевского, которое он, в сущности, принял уже в Петербурге, либо уехать из Сорочинцев не солоно хлебавши. Тяготила его моральная ответственность перед дядькой, но еще сильнее была ответственность перед памятью сестры, которую никто из темных местных жителей не мог так защитить, как мог это сделать ее кузен сейчас.

Под утро в его комнату вошел слуга Семен:

– Тут к вам Вакула, кучер барыни.

Николай Васильевич видел молодого кучера у матери, но почти ничего о нем не знал – во времена его детства эти обязанности исполнял старый Яким, который давно уже отдал Богу душу, оставив в глубине души Николая Васильевича такие старые теплые воспоминания, которые может оставить пожилой человек, исполнявший функции твоего дедушки или бабушки в отсутствие оных.

Без кучера в здешних местах прожить было нельзя, да и не полагалось такое помещице, а принимать на должность старика, если, конечно, он не выслужился должным образом перед твоей семьей и не имеет надлежащих заслуг, было бы верхом безрассудства – все-таки работа эта тяжелая, требует физических усилий, которыми может в полной мере распорядиться только молодой человек.

– А что он хочет?

– Как и все, поговорить. Про приезд ваш, про сестру вашу и про то, что вы с Александром Семеновичем задумали.

– То есть, тебе уже известно, что именно он хочет сказать?

– Не мне одному и не один он хочет – вся округа только и говорит о том, что Господа вы прогневите, если станете покойников из земли выкапывать.