Дюна: Леди Каладана

Вдруг совсем рядом раздался знакомый голос:

– А?ах-х, хм-м-м, мой дорогой герцог Лето, я так надеялся, что смогу перехватить вас здесь!

Лето обернулся и увидел худощавого темноволосого мужчину с узким лицом, большими глазами и скошенным подбородком. Черно-пурпурное одеяние и инсигнии говорили о важности этого человека в придворной иерархии.

– Позвольте приветствовать вас! Я помогу, чем смогу.

Лето наконец узнал его и сдержанно поклонился.

– Граф Фенринг, я высоко ценю ваш благородный жест. – Лето помолчал, думая, как использовать неожиданную возможность.

Хасимир Фенринг являлся одним из ближайших друзей императора и его советником. Официально он занимал пост министра по операциям со специей на Арракисе, но много времени проводил и во дворце, участвуя во всех придворных интригах. Определенно он мог бы стать могущественным союзником Лето, но этот человек был непредсказуем для всех, исключая Шаддама. Герцог не имел никаких оснований считать его надежным союзником.

Граф еще раз поклонился.

– Ни Падишах-Император, ни я никогда не забудем, что именно вы спасли нас от того безумца на Оторио. Мы избежали гибели только благодаря вашему предупреждению, и я уверен, что Шаддам определенно не откажет вам в ваших просьбах.

– Благодарю. Я прибыл на Кайтэйн, чтобы попытаться изменить отношение к дому Атрейдесов, добиться большего уважения к нему.

Лето перевел дух, стараясь сдержать раздражение.

– Большего уважения? – переспросил Фенринг, удивленно вскинув брови.

Несмотря на шум и суету, царившие в огромном приемном фойе, Лето заметил темную накидку ордена Бинэ Гессерит и похолодел, поняв, что это Преподобная Мать Мохайем, императорская Вещающая Истину. Она незаметно подошла ближе и теперь могла слышать разговор Лето и Фенринга. Рана, нанесенная им с Джессикой Орденом сестер, еще не зажила. Лето переместился, поворачиваясь спиной к Мохайем.

– Прошу прощения за мой резкий тон, граф Фенринг. Недавно мне было нанесено личное оскорбление одним благородным домом, и я сильно расстроен.

Он расправил плечи и поправил черно-зеленое кепи.

Фенринг делал вид, что не замечает преподобную мать.

– Ваше семейство оскорбили? Ах-х-х, так значит, речь идет о мести?

Эта мысль поразила Лето и заставила насторожиться. Герцог Верден на самом деле унизил и его, и его сына, но герцог не собирался устраивать из-за этого кровавую междоусобицу.

– Нет, цель моего приезда иная.