Дюна: Леди Каладана

– Теперь я понимаю, какой признак ты имеешь в виду. Ты говоришь о великих школах, не так ли?

Пол улыбнулся.

– Да, из шести самых близких мне людей только двое – мой отец и Гарни Холлик – не учились в великих школах.

Сафир был вынужден признать умственные способности Пола.

– И какое отношение все это имеет к задаче, которую я тебе поставил? – Он вскинул брови. – А, ты имеешь в виду положение твоей матери? Ты думаешь сейчас о том, что верность школе выше верности Дому Атрейдесов. Это верно, мы призваны к служению и даем клятвы, вступая в братства – будь то ментаты, мастера меча, врачи Сукк… или сестры Бинэ Гессерит.

Пол заинтересовался, но одновременно почувствовал облегчение.

– Верность – это важный признак. Внешняя верность для тебя важнее, чем обязательства в отношении Дома Атрейдесов, Сафир? Например, Школе ментатов?

Пол легко двигался по залу, и то же самое делал воин-ментат, продолжая подставлять спину солнечным лучам, лившимся в зал.

– Значит, ответ на мою задачу заключается в том, что ты предпочтешь отца матери? – настаивал на своем Сафир.

 – Ты отошлешь в изгнание мать, потому что она может стать проводником влияния извне? У нее могут возникнуть взаимоисключающие обязательства? Ее верность нечиста, она разорвана надвое?

– Я не говорил, что готов изгнать ее навсегда. Цель твоего сценария – посмотреть, как я справлюсь с нерешаемой проблемой. Я собрал факты, прежде чем принять решение.

Сафир удивился, но продолжал напирать:

– И каково же твое решение?

– Мое решение следующее: я придержу решение при себе, это право герцога.

Ментат широко улыбнулся – он редко позволял себе такую улыбку, потом формально поклонился.

– Отлично, молодой мастер. В этом ментальном поединке ты вынудил меня к признанию.

– Вся жизнь – это учеба, не так ли, Сафир? – Пол улыбнулся, напомнив старому ментату его любимое изречение.

– Да, и еще раз да. – Ментат еще раз коротко поклонился, а затем вышел, оставив Пола одного в залитом солнцем тренировочном зале.

* * *

При определенном отношении к проблеме возможность – это уже победа. Я провижу победы везде.

    Якссон Ару, проект манифеста

Якссон вернулся на Каладан с совершенно другим лицом. Щеки горели, особенно под глазами, а участок над левой бровью потерял чувствительность. Он проклинал свою новую внешность не из-за неудобства, но потому что его поразило то, что тлейлаксу сделали с ним. Даже цвет глаз стал другим.