Наследник Каладана

– И ей это удалось?

– Моя мать не учла, что я быстро схватываю истинную суть происходящего. – Якссон присел рядом с небольшим деревом, поглаживая его серый ствол. Казалось, он представляет эту оливковую рощу такой же большой и древней. – Я был далеко от семейного поместья, когда Шаддам Коррино решил аннексировать Оторио. Он снес под корень и перепахал нашу прекрасную оливковую рощу. Он осквернил могилу отца и построил на ней свой музей. – В его словах слышалась невыносимая горечь. – Мать хотела подточить Империю и постепенно изменить политическую систему.

Именно тогда я решил ускорить ее стремления. – Он натянуто усмехнулся. – Я рад, что теперь она верит, что мой путь – это лучшая дорога к будущему, к разрушению прогнившей Империи, к общей свободе и всеобщему процветанию. – Он хлопнул Лето по плечу. – А ты должен помочь мне в этом, друг мой. Нас обоих ждут великие дела!

– Мы уже многого добились, – сказал Лето. – Я считаю, что наши усилия на Иссимо III не пропали даром. Это лучшее доказательство того, что альтернативные пути работают.

На лице Якссона появилось напряженное выражение.

– Да, это помогло улучшить мою репутацию. Я тебе за это обязан.

Лето почувствовал тогда облегчение, отговорив Якссона от очередного болезненного «великого жеста» – вместо того, чтобы обрушить ужасную эпидемию на и так пострадавший мир-колонию, лидер повстанцев предоставил ему еду, оборудование, припасы – все, в чем нуждался Иссимо III. Теперь на этой планете имя Якссона прославляли, а не проклинали, но Лето сомневался, знает ли его спутник, что делать с такой славой.

* * *

К тому времени, когда они вернулись в главный дом, другие мятежники уже встали. Большинство собирало вещи перед отлетом. В просторной гостиной горячо спорили Андрос Фенимер и Бос Мамфорд – но не о планах восстания, а о каком-то спортивном турнире.

Одна из повстанцев, проживающих в главном доме, Туарна Вок уже выставила свои дорожные чемоданы в фойе, все еще переживая по поводу вчерашних дебатов.

Она смерила Якссона холодным взглядом. Лето не понимал причин такой неприязни. Несмотря на то, что Туарна вроде бы поддерживала экстремистскую тактику Якссона, при встречах с ним эта худощавая, жесткая женщина держалась резко, даже враждебно.

Завидев ее, лидер Союза Благородных сверкнул улыбкой:

– Ох, Туарна, хотя бы в последний день с нами ты не могла бы быть чуть повеселее? Ты возвращаешься в свои владения – я думал, ты будешь радоваться.