Расеянство

–Это которая?

–А вот я тебя сейчас с ней познакомлю. Поедем-ка.

Пару дней спустя ситуация не изменилась – разве что в худшую сторону. Шедшая на работу Катя вновь стала свидетельницей огромной очереди из женщин на входе в бордель. Только на этот раз увидела она здесь свою старую знакомую – школьную учительницу Марину Дмитриевну. Не выдержала – подошла к ней, разговорилась.

–Ой, Марина Дмитриевна, здрасьте, Вы как здесь?

–А как все, – потрясая в руке трудовой книжкой, бахвалялась собеседница.

–Вы? Сюда? Зачем? – Катя покраснела, а учительница и глазом не повела.

–Ты знаешь, я давно думала. И зарплата приличная, и платят вовремя, и работа, что называется, не пыльная. А у нас – ну сама знаешь. А тут еще и обстоятельства удачно сложились – школу-то нашу закрыли.

–Как закрыли? Почему?

–Не знаю, мэр по всему городу школы да детские сады укрупняет. Денег, говорит, в бюджете нету нас кормить. Ну и ладно, думаю, пошла сюда. Прихожу – а тут уж все наши как одна стоят.

–Но все-таки в Вашем-то возрасте…

–А чего?

–Что Вы здесь делать-то будете?

–То же, что и там – молодежь обучать. Кто их научит как надо? Только опытные педагогические кадры… А ты все там, в поликлинике работаешь?

–Да.

–Да уж, не позавидуешь. Ты приходила б сюда скорей. Чего там-то гнить – прозябать? Вообще, – шепотом добавила учительница, – говорят сюда скоро только с высшим образованием принимать будут, отсев уж больно строг конкурс вишь большой.

…Катя стояла на пороге кабинета и глядела на Мойшу глазами, круглыми от ужаса. Он читал биографию Земмельвайса, но, завидев ее, отложил книгу и обратил на нее свой взор.

–Что на этот раз? Опять кто-то умер?

–Хуже.

–Что может быть хуже?

–Учителя на панель пошли. Все в дом досуга устраиваются, – Катя едва сдерживала слезы.

–Oh, tempora, oh, mores[1 - О, времена, о, нравы (итал.

–И все? Это все, что ты в такую минуту можешь сказать?

–А что я должен был сказать?! – удивленно всплеснул руками Мойша. – Я тебе давно говорю, давай уедем, здесь жизни нет и не будет. Они сначала все с ума сойдут на почве этого публичного дома, а потом помрут от заболеваний, передающихся половым путем. И все! Тебя прельщает эта участь?

–Да я не о том! Надо же спасать людей.

–Спасать можно только того, кто сам хочет быть спасенным.