Ветры Дюны

Одна из сестер, та, что пониже ростом, попыталась примирительно сказать:

– Это не навсегда – всего три дочери от разных отцов. – Она говорила так, словно просила, чтобы Тессия переоделась. – Когда Ромбур взял тебя в наложницы, он знал, что ты из Бене Гессерит. Он поймет, а мы больше ничего у тебя не попросим.

Джессика поняла: пора прийти подруге на помощь. И с сарказмом процитировала девиз сестер:

– Мы живем, чтобы служить.

Тессия встала.

– У меня есть другие дела. Я жена и мать и не откажусь от этого.

Как ни превосходно владела собой Стокия, она выказала тень гнева. Остальные две сестры, казалось, были скорее смущены, чем расстроены ответом Тессии, побелевшей, как известняк.

– Сестра Тессия, – Стокия подчеркнула этот титул, – похоже, ты многое забыла. Отказывать Бене Гессерит опасно.

– Тем не менее, я отказываю. Вы получили ответ. Уходите.

Заставив всех вздрогнуть, в дверях показался Ромбур; его сильное тело, как заряженное орудие, было готово к действиям.

– Клянусь адом Вермиллиона, вы расстроили мою жену! На Иксе вам больше не рады. Если в ближайшем лайнере Гильдии нет свободных кают, я уверен, вы сможете найти грузовой корабль.

Стокия приняла боевую стойку, две женщины рядом с ней напряглись. Неожиданно преподобная мать поклонилась.

– Как пожелаешь. Нам здесь больше не о чем говорить.

– Да, не о чем.

Стокия и ее спутницы исчезли, как тени при свете.

– Жаль, что тебе пришлось это выдержать.

– Сестры учили нас быть сильными. – Тессия прижалась к мужу и хрипло сказала: – Я так люблю тебя, Ромбур.

Он обнял ее сильными руками киборга.

– Я никогда в этом не сомневался.

Как последователь учения Сука, доктор Веллингтон Юэх научился обуздывать свои чувства; он всегда был хладнокровен и логичен, искренен, но не уязвим. Такой характер делал его прекрасной партией для его жены Ванны из числа сестер Бене Гессерит, которая всегда разделяла его мысли и чувства, по крайней мере на людях.

Но, когда он увидел пришедших во дворец трех сестер и узнал в одной из них Ванну – впервые после такой долгой разлуки, – сердце его дрогнуло. Барьеры едва не рухнули. Едва. За годы верной службы личным врачом Ромбура он часто пытался забыть, как ему не хватает ее; и убеждал себя, что их отношения прочны, как камень, какой бы долгой ни была разлука.