Начни сегодня. Действуй!

Остатки времени же проводить в сладких тёплых вечерах среди весёлых разгульных компаний… а это было так маняще для молодого парня, только выпорхнувшего из родительского гнезда! Я позволял себе это разок-два в неделю, после того, как закончу все свои дела. Он – каждый день. «Душа молодая, гуляй!» – скажете вы. Но ведь можно было и совместить! Гуляй поменьше, работай чуть усерднее, заставь себя поработать над заданиями днём на выходных, на каникулах. Делу время – потехе час. Ведь всегда можно найти некую золотую середину между удовольствием и работой.

Пока учебный процесс только набирал обороты, то всё ему сходило с рук. Хватало и феноменальной памяти, и знаний, полученных в школе. Но потом начались первые проблемы. Информация пошла уже новая, специализированная. Уникальные способности Андрея, как оказалось, имеют одно очень интересное свойство. Да, он быстро запоминал, и даже очень. Но всё это оставалось у него в так называемой быстрой памяти – своеобразном буфере. Как оперативная память у компьютера. То есть всё то, что отскакивало у него от зубов сегодня, он не помнил уже через пару недель.

И из преуспевающего, уверенного в себе студента, который легко отвечал на всех практикумах, он превратился в растерянного в своих знаниях, сбитого с толку мальчика. У него просто разорвался шаблон! Он не просто спустился с небес на землю, а шмякнулся об неё на полной скорости!

Кое-как первый семестр наш друг закрыл, но, конечно, стипендии у него уже не было, а все мы помним, как важна была в то время стипендия от государства.

Это ударило по нему сразу в двух направлениях: было уже не так легко гулять и веселиться – денег-то не было теперь совсем, – а в университет он ходить банально боялся. Нет, не ленился. Просто он так привык к своему великолепию, что терпеть одно фиаско за другим просто был не в силах. Но с его великолепными способностями нагнать весь материал за прошедшие модули можно было за какой-то месяц! Он выбрал путь наименьшего сопротивления – пустить все на самотёк – и вскоре был отчислен.

Увидел я его уже спустя много лет в одном из районных судов Москвы. Он был там штатным писарем, хотя его способности могли его завести куда выше. Видимо, какой-то ВУЗ он кое-как окончил. Мы обменялись любезностями, и я увидел в его глазах это: он понимал, он вспомнил всё – как я корпел над учебниками, пока он не мог найти пару часов в день, чтобы охватить хотя бы основы материала. И весь тот период жизни пробежал у него перед глазами. Но было уже поздно.