Дюна: Дом Атрейдесов

Известные собирательницы тайн, эти ведьмы вечно крутились около власти, все время наблюдая… все время манипулируя.

– Я не стану спрашивать тебя, Верниус, правда ли это, – заговорил наконец император. – Мои источники не ошибаются, и я знаю, что ты совершил этот ужасный акт. Иксианская технология! Подумать только!

Он сделал такое движение иссохшими губами, словно собирался плюнуть от отвращения. Доминик не стал в ответ закатывать глаза к небу, зная, как обожает Эльруд эффекты мелодраматических жестов.

Доминик продолжал улыбаться, демонстрируя безупречные зубы.

– Мне неизвестно ни о каких «ужасных актах», сир. Спросите у своей Вещающей Истину, если не верите мне.

Доминик выразительно посмотрел на женщину в черном.

– Семантическая игра. Не строй из себя идиота, Доминик.

Граф, однако, продолжал терпеливо ждать, желая заставить императора выражаться яснее.

Император изобразил на лице ярость, его примеру последовал и канцлер.

– Твои проклятые корабли новой конструкции позволят Гильдии, этому чертовому монополисту, перевозить за каждый полет на шестнадцать процентов больше груза.

Продолжая сдержанно улыбаться, Доминик поклонился.

– На самом деле, милорд, мы можем добиться увеличения на целых восемнадцать процентов. Это существенное усовершенствование по сравнению с прежними моделями. Потребовалось создать не только принципиально новый корпус, но и изменить систему защиты, которая теперь стала легче и занимает меньше места.

– Ваши изменения привели к тому, что кораблям Гильдии требуется выполнять меньше рейсов для того, чтобы перевезти равные количества грузов.

– Но это же естественно, сир.

Доминик посмотрел на императора, как на непроходимого тупицу.

– Если увеличить грузоподъемность корабля, то потребуется меньше рейсов для перевозки общего количества груза.

– Твое изобретательство создает большие трудности императорскому дому, граф Верниус, – вступил в разговор канцлер Эйкен Хесбан, комкая золотую цепь, как носовой платок. Вислые усы придавали Эйкену сходство с моржом.

– Мне кажется, я понимаю причину вашего недальновидного недовольства, сир, – ответил Доминик, не соизволив обратить внимание на реплику напыщенного ничтожества – канцлера.