Перед закатом Земли (Мир-оранжерея)

Нарост находился прямо на лбу массивной головы термита и опускался вниз, огибая шею наподобие толстого ошейника или воротника. Однако, несмотря на свое пугающее болезненное украшение, термит был необычайно подвижен. Он быстро протиснулся вперед, и другие термиты уступили ему дорогу. Остановившись перед Грином, насекомое словно бы внимательно осмотрело его, потом так же проворно повернулось.

Наклонившись вниз, термит принялся водить лапой по песку, словно бы пытаясь изобразить так какой-то чертеж. Несколькими грубыми и условными линиями, но довольно доходчиво он нарисовал башню и несколько в стороне от нее провел длинную тонкую линию, соединив то и другое двумя параллельными отрезками, образовавших узкую полосу.

Длинная линия определенно обозначала берег, а полоса – язык полуострова.

Грин был поражен увиденным до глубины души. Никогда прежде он ничего не слышал о том, что у насекомых могут встречаться подобные способности. Он обошел рисунок кругом, чтобы получше его рассмотреть.

В свою очередь термиты расступились и следили за реакцией Грина. Было ясно, что они чего-то ожидают от него. Немного подумав, он присел на корточки и добавил к рисунку термита несколько своих штрихов. Он прочертил дорожку от вершины горы до ее основания, а потом от основания до прибрежной полосы. После чего он указал на себя.

Трудно было сказать, поняли его насекомые или нет. Вместо ответа, они повернулись и устремились обратно к своей горе. Решив, что делать нечего, Грин двинулся вслед за термитами.

На этот раз никто не пытался его остановить; очевидно, его просьба была принята.

Внутри горы странный кислый запах места, незнакомого с солнечным светом, окутал его со всех сторон.

После того, как отверстие входа за ним затворилось и он очутился в полностью замкнутом пространстве, Грин испытал несколько мгновений отвратительной клаустрофобии. После сияющего солнечного света снаружи, внутри его обступила кромешная тьма.

Спуститься вниз по проходу башни не составило труда для такого ловкого и проворного парня, каким был Грин, причем спуск по большей части напоминал путешествие вниз по узкой дымовой трубе.

Достигнув дна, он уже снова был уверен в себе и выпрямившись, развел в стороны руки, чтобы убедиться в просторности помещения.

По мере того, как его глаза привыкали к темноте, он начал различать слабое фосфорическое свечение, исходящее от тел термитов и придающее им призрачный вид.