Дюна: Орден сестер

Император Сальвадор Коррино сидел в нарядной ложе; он присутствовал, но казался скучающим. Его брат Родерик тоже сидел в императорской ложе; наклонившись, он что-то говорил лысеющему императору. Оба, казалось, не обращали на Манфорда внимания.

Носильщики остановились, когда паланкин правильно расположился в усиливающем поле. Манфорда озарил яркий свет. Он поднял голову, купаясь в этом свете и словно получая благословение небес.

Прозвучал голос спикера, возвращая его к реальности.

– Манфорд Торондо, представитель батлерианского движения, вы просили разрешения обратиться к Совету ландсраада.

Пожалуйста, изложите свое дело.

Манфорд заметил много пустующих мест в огромном зале.

– Почему столько отсутствующих? О моем появлении было объявлено? Разве вы не знаете, что мои слова чрезвычайно важны?

Ответ спикера прозвучал нетерпеливо.

– На наших заседаниях всегда бывают отсутствующие, вождь Торондо. Однако кворум есть.

Манфорд глубоко вдохнул и выдохнул.

– Мне жаль, что не все места заняты.

Могу ли я получить список присутствующих?

На самом деле его больше интересовали отсутствующие.

– Все это публикуется. Пожалуйста, излагайте свой вопрос.

Резкость спикера удивила Манфорда, но, черпая силы в самых темных уголках своего сердца, он решил пока быть рассудительным.

Он заговорил словно с равными.

– Хорошо. Я пришел сообщить о добрых делах моих приверженцев и потребовать демонстрации единства. Батлерианцы и дальше будут обнаруживать и уничтожать станции и корабли роботов.

И хотя это часть нашей законной работы, эти корабли – всего лишь символ того, что делали с нами мыслящие машины, всего-навсего остатки прошлого. Истинная угроза не столь явна… и вы сами притягиваете ее.

Он повернулся в паланкине, чтобы обвести рукой весь зал ландсраада. Его носильщики оставались неподвижными как изваяния. Анари смотрела на публику.

– Главная причина, почему я пришел сюда, такова: следует напомнить вам кое о чем. Мои люди составляют большинство населения империи, и я постоянно получаю сообщения, что ваши планеты грешат попустительством, что вы постоянно делаете исключения для своего населения, притворяясь, будто спустя всего несколько десятилетий можно забыть о веках угнетения.

Он слышал гул оттуда, где сидели представители. Император Сальвадор теперь выпрямился в кресле и глядел на него. Родерик Коррино выглядел задумчивым.

Манфред продолжал:

– Вы допускаете машины в свои города и дома.