Кабинет психолога. «Хроника кабинета психолога»

Соседи вызывают скорую, его увозят в больницу, чтобы нормализовать состояние, и всё, соседи становятся врагами №1. В итоге он умирает один за закрытой дверью, и соседи реагируют на запах, который становится невыносим…

Безмерно мало надо человеку –

Вода и хлеб,

Трава и снег.

И знать, что где-то тебя ждёт

Такой же точно человек.

(автор неизвестен)

Отец познакомил меня со своей женщиной. Я долго скрывала этот факт от мамы – не хотела обижать, но всё открылось. Мама ругалась, мне было стыдно перед ней.

У мамы тоже были мужчины, и она, точно так же, как отец, стала редким гостем в нашем доме на окраине, приходила переночевать. Я хотела, чтобы моя мама была счастлива, но, возвращаясь из школы домой, боялась переступить порог, потому что в доме всегда была одна. В этом доме у меня накопилось много страхов. Я мучительно ждала выходных, когда из дома на окраине можно было уйти к бабушке. Бабушка стала для меня спасательным кругом – окружила заботой, любовью и вниманием, контролировала меня со школой. До четвёртого класса вестником обо мне у бабушки была сорока, которую я всюду искала. Я верила, что сорока прилетает к ней и всё-всё рассказывает: и какие у меня оценки, и какое поведение в школе. Потом, спустя время, поняла, что той «сорокой» была моя мама, которая сообщала всё обо мне бабуле по телефону.

С раннего детства время перед сном стало моим особенным временем. Залезая под одеяло, я начинала мечтать – это было моё личное время, когда мне никто не мешал.

Это стало традицией, особым ритуалом – и сейчас, перед тем как заснуть, я просматриваю, как на киноплёнке, сюжеты своих фантазий и мечт. В детстве велосипед был моей мечтой: оказавшись в постели, я думала только о велосипеде, представляла, как я на нём мчусь. Ветер свободы обдувал меня, я чувствовала скорость и свежий воздух. Потом у меня был период, когда я хотела умереть, только понарошку – хотела, чтобы мама обратила на меня внимание. Представляла себе, как лежу в гробу посреди нашей большой комнаты, а мама сидит рядом и плачет. В этой комнате только мы вдвоём. В финале я должна была ожить – обязательно, а мама – обрадоваться. Мне было себя очень жалко, я чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Со временем эти чувства прошли. У меня сегодняшней нет жалости к себе, и на любой удар судьбы я не вопрошаю, как один из моих клиентов: «За что? Почему именно я?», – у меня нет особого отношения к себе.