Хроники Нетесаного трона. Клинки императора

Трилогия о Нетесаном троне была переведена более чем на десять языков и успешно продается по всему миру.

* * *

«Многоточная» фэнтези со стремительно развивающимся сюжетом… Стейвли подвергает главных героев испытанию, при этом он достаточно мудр, чтобы не идеализировать их, даже если они демонстрируют экстраординарные способности.

    Publishers Weekly

Стейвли создает мир предательства и обмана, способный удерживать ваше внимание до последней страницы. От этого увлекательного романа невозможно оторваться… А идеально рассчитанный финал заставит читателей умолять о продолжении.

    RT Book Review

Эта книга заставила меня надолго застыть на краешке стула. Эта книга вызвала у меня настоящий прилив адреналина. Эта книга захватила меня полностью. Она взорвала мой мозг!

    Litchick’s Hit List

Знакомые ингредиенты оживают в руках многообещающего нового шефа… С уверенным мастерством Стейвли доводит начальную стадию своей истории до кульминации, когда двойная игра и количество трюков поражают воображение…

    Locus

Брайн Стейвли создал сложный мир с удивительным богатством деталей…

    Library Journal (Starred Review)

* * *

Посвящается моим родителям, читавшим мне сказки

Пролог

Гниль.

«Это все гниль, – думал Тан-из, глядя сверху в глаза дочери. – Гниль забрала мое дитя».

Длинные цепочки пленников заполонили долину. Воздух сотрясали вопли и проклятия, мольбы и всхлипывания; полуденный жар пропах кровью и мочой.

Тан-из не обращал внимания ни на что – его презрительный взгляд был прикован к лицу дочери, той, что стояла перед ним на коленях, обхватив его ноги. Вера была уже взрослой женщиной: минул месяц, как ей исполнилось тридцать лет. Если не всматриваться, она могла показаться здоровой – ясные серые глаза, худые плечи, сильные руки и ноги… Однако кшештрим не рожали здоровых детей уже несколько веков.

– Отец! – молила женщина, и слезы ручьями текли по ее щекам.

«И эти слезы – тоже признак гнили».

Разумеется, для этого существовали и другие имена. Дети по невежеству или недомыслию называли свой недуг «старостью», однако в этом, как и во многом другом, они ошибались. Старость не равна дряхлости. Тан-из и сам был старцем, многовековым старцем, но жилы в его теле оставались крепкими, а ум – бодрым. Он мог бежать весь день, всю ночь и почти весь следующий день.