Хроники Нетесаного трона. Огненная кровь

– Шаэль сладчайший, мозги-то у тебя не раскисли?

– Нет, – отозвалась наконец Адер, стараясь говорить потише: старуха и без того привлекала слишком много внимания.

– Отлично, – бросила та. – Хватит с меня и этого, с жопой вместо башки.

Она ткнула в брата большим пальцем, возмущенно затрясла головой и снова обернулась к фургону. Адер облегченно выдохнула, но рано, потому что старуха задержалась, выругалась себе под нос: «Пускают же дурех бродить!» – и, словно нехотя, снова обернувшись к девушке, шагнула вплотную:

– Что у тебя за тряпка на глазах?

– Нира, – вмешался старик, покачав головой и устремляя вдруг взгляд в небо.

 – Тебе нет дела до девочки. А вот до той тучи… – он неопределенно махнул рукой, – дело есть. Туча, небо, дождь…

Старик замолчал, уставившись вдаль пустыми глазами.

– Дело не дело, отвали, Оши, – огрызнулась старуха. – Девка торчит тут поленом на колоде, пыхтит, как сука в жару, а ты про дело. Перевязал бы лучше проклятые ремни, коль уж взялся. Это тебе дело или не дело?

Она вновь обратилась к Адер и по-хозяйски махнула девушке:

– Не стой столбом, дай разобраться.

Речная слепота, что ли? Насмотрелась я речной слепоты. Тут повязкой не поможешь…

Адер попятилась было, но со спины напирал народ, не давал уйти. Попытка растолкать толпу привлекла бы к ней еще больше внимания.

– Нет, не речная слепота… – забормотала она.

Еще не договорив, она спохватилась, как глупо врет. Она ведь уже сказала Лехаву, что страдает речной слепотой, но эта женщина, как видно, решила сама проверить.

Адер испуганно прикрыла повязку ладонью.

– Наверное, что-то другое, – заговорила она чуть громче. – У меня не кровило и не гноилось.

– Дай-ка взгляну. – Старуха решительно потянулась к ее лицу, насупила брови. – Что толку от правды прятаться!

Адер отдернула голову.

– Я и не прячусь, – громче, чем хотелось бы, возразила она и, увидев, что к ней обращаются новые лица, в душе обругала себя. – Просто зрение меркнет. Мой врач велел завязать глаза и беречь их от света, чтобы отсрочить слепоту.

Старуха плюнула на широкие плиты мостовой:

– Врач, говоришь? И сколько добрых золотых солнышек ты выбросила на этого шарлатана?

– Он знает свое ремесло, – отрезала Адер.

– Ремесло это – доить богатеньких? – презрительно отмахнулась старуха; в ее острых глазках мелькнуло что-то сродни жалости. – Нет, девонька, когда зрение меркнет, тряпицей его не удержишь.

Адер медленно кивнула:

– Знаю.