Хроники Нетесаного трона. Последние узы смерти

– Ш-ш-ш, мой маленький, – шептала она, тихонько поглаживая пальцами его щеку. – Все хорошо.

Санлитун наморщил личико, забился в пеленках, снова заорал и вскоре утих.

– Все хорошо, – повторила Адер.

И только вернувшись к окну, разглядев освещенного луной всадника, поняла, что ошиблась. Ничего хорошего. Может быть, сын раньше ее узнал этого человека. Может быть, его разбудил не ночной холодок; может быть, душа младенца узнала отца – кшештрим, кенаранга, полководца ее усыхающей империи, убийцу ее отца; может быть, смертельного врага и наверняка – единственного ее союзника.

Ран ил Торнья шагал через двор, оставив запаленную лошадь конюху. Он поднял голову, встретил ее взгляд и небрежно, едва ли не пренебрежительно вскинул руку в воинском приветствии.

Его нежданное появление встревожило бы ее и днем, а сейчас был не день. Миновала полночь. Адер закрыла ставни, постаралась унять внезапную дрожь, выпрямила спину и повернулась лицом к двери, спеша до его появления совладать с лицом.

– Ты бы приказала выпороть стражников у ворот, – заговорил ил Торнья, едва закрыв за собой дверь. – Или казнить. Они убедились, что я – это я, а мою охрану пропустили не глядя.

Он рухнул на деревянный стул, каблук о каблук стянул с себя сапоги и откинулся, задрав ноги на стол. Ночная скачка, едва не сгубившая коня, кенаранга как будто ничуть не утомила. На сапогах засохло несколько пятнышек грязи, ветер растрепал темные волосы, но зеленый дорожный плащ и щеголеватый мундир остались безупречно чистыми.

Блестела перевязь меча. Ярко, как ложь, перемигивались вделанные в рукоять оружия самоцветы. Адер встретила его взгляд.

– У нас солдат как грязи, потому мы можем выбивать их за мелкие провинности?

Ил Торнья вздернул бровь:

– Я не назвал бы мелкой провинностью небрежность в охране императорской резиденции. – Он покачал головой. – Тебе бы моих солдат вместо Сынов Пламени.

– Твои нужнее в войне с ургулами, – напомнила Адер. – Если только ты не решился вести войну в одиночку.

Сыны – умелые стражи. Твоих людей пропустили, потому что узнали тебя. Тебе они доверяют.

– Мне и Санлитун доверял, – напомнил кенаранг. – Я воткнул ему нож в спину.

У Адер перехватило дыхание, словно крюк впился в горло. Щеки запылали.

«Это он об отце, – сказала она себе. – Он говорит о моем отце, не о сыне».

Пусть ил Торнья убил императора, но причин губить младенца, собственного сына, у него не было.