Пепел Нетесаного трона. На руинах империи

Джонон лем Джонон открыто превратил ее в пленницу еще до начала экспедиции, и все равно она заметила, что предпочитает оставаться в каюте, одна. Головная боль не переставала, тяжесть давила сердце, и еще это чувство под ложечкой, то гложущее, то когтящее, – зубастая пустота выедала ее заживо. И гнев. Медленно закипающая ярость на Джонона лем Джонона, на Адер, на Домбанг, на себя и на весь мир. Все это никуда не девалось, но здесь, в полумраке каюты, хоть таить ничего не приходилось.

Она бы так и провела тут весь путь к южной оконечности Менкидока, не заявись к ней императорский историк.

На второй или третий день пути – она не вела счета – он постучался в дверь. Гвенна подумывала не отзываться, подождать, пока ученый – она учуяла запах чернил – сам не уйдет. Только он бы не ушел. В этом Гвенна почему-то не сомневалась. Сделать вид, что не слышит, – он будет ждать, и все затянется еще дольше, поэтому после третьего стука она силком подняла себя на ноги и отворила дверь.

– Ну что?

Киль всмотрелся в полумрак.

– Можно мне войти?

– Входить особенно некуда, – равнодушно махнула рукой Гвенна, – но что есть, все ваше.

Историк шагнул за порог, закрыл за собой дверь и прислонился к стене. «Заря» мягко покачивалась на ровной зыби, и Киль приспособился к движению судна так же легко, как она сама.

– Мои источники утверждают, – заговорил историк, – что вы удержали Андт-Кил в противостоянии с ургулами, когда вам было восемнадцать лет.

– Его удержал Ран ил Торнья, – мотнула головой Гвенна.

– Ил Торнья опоздал к началу сражения. До него командовали вы. С несколькими сотнями необученных лесорубов отбивали все ургульские племена.

Она взглянула ему в глаза:

– А знаете, что сталось с большинством тех лесорубов?

Ее накрыло воспоминание: пылающие острова, горящие мосты, повсюду ургулы с их ужасным нечленораздельным воем.

– Их перебили. Многих застрелили. Ургульские луки беспощадны. – Она говорила небрежно, но слышала, что голос готов сорваться; стоит заговорить чуть громче или чуть быстрее, и треснет.

 – Многих насадили на копья. Был там один старый дурак – я не сумела вытащить его из дома, заставить отойти за реку. Ургулы привязали его за руки за ноги к лошадям и разорвали. Знаете, что я делала в это время?

Историк молчал, и она ответила за него:

– Ничего.

– В сражении за Андт-Кил мы победили, – подал он наконец голос.

– Только не те, кто пал с ургульской сталью в горле.

– Не бывает сражений без потерь.