Пепел Нетесаного трона. На руинах империи

Многие считали ее сувениром от кшештрим, но кшештрим уже тысячи… десять тысяч лет как не осталось, их не спросишь. Так или иначе, кому-то из прапрапрадедов Кадена хватило ума предъявить на нее права, пристроить снизу дворец, обвести все толстыми кроваво-красными стенами и усесться на троне, предоставив жителям Вашша и Эридрои сходиться сюда со всего континента, взирать и благоговеть.

Йеррин, похоже, благоговения не испытывал.

Монах смотрел в землю, забыв разговор о сосульке, и морщил пятнистую лысину. Потом встал на колени, погладил мостовую пальцами.

– Простите, друзья мои, – произнес он. – Такой у вас был красивый дом, а я его раздавил.

Акйил не сразу разглядел суетившихся на камнях муравьев. Как видно, Йеррин невзначай сбил босой ступней крошечный холмик муравейника. И теперь медленно, по песчинке, собирал заново.

Он не в первый раз поймал себя на зависти к старому монаху. В каких-то двадцати шагах от него высились красные зубчатые стены Рассветного дворца – в десять раз выше его роста, – омытые, если верить легендам, кровью врагов Аннура.

Перед стенами по стойке смирно выстроился целый аннурский легион с целым лесом флагов в руках. Они с Йеррином находились в десятке шагов от сердца империи, от центра всего мира, поцелуй его Кент, а старикан переживал за муравейник.

У Акйила была холодная голова: обзавелся, поворовывая в Ароматном квартале, потом обучаясь у монахов хин, и довел до совершенства, исхитрившись пройти с Йеррином тысячи миль от Костистых гор до столицы. Он умел ждать, знал, куда смотреть, куда не смотреть, умел держаться.

Для опасных случаев он выработал особое лицо – то, что натянул сейчас, с насмешливой полуулыбкой. Одних это лицо раздражало, других очаровывало, и почти всех дурачило. А вот Йеррин… этому личина была ни к чему. Он не разыгрывал интереса к муравьям. И ему просто не было дела до могущественнейшей в изведанном мире крепости.

Конечно, не Йеррин собирался в ближайшие дни туда войти. Не Йеррину надо было заболтать тысячи солдат, министров и эдолийцев.

Не Йеррину предстояло обмишулить Шаэлево отродье – аннурского императора.

Акйил повернулся спиной к дворцу, к старому монаху.

– Хочу глянуть на другие ворота. Ты не забыл, как вернуться в гостиницу?

– Гостиница… – отозвался Йеррин, не отрываясь от муравьев. – Она дальше времени, дальше смерти, у самого неба.

Акйил потратил несколько мгновений, чтобы разгадать иносказание.

– Да, по Анлатунской дороге мимо водяных часов и кладбища.