Присягнувшая Черепу

– Они не пахнут, – медленно покачала я головой. – Если сделаны как следует, не пахнут.

В памяти всплыла картина из илистой заводи детства. Я сижу на корточках на узком причале между кучами зубанов. Неподвижные, мертвые, прохладные на утреннем солнцепеке рыбины глупо таращатся в небо. Мне поручено их выпотрошить, почистить, засолить и развесить на просушку, а потом до бумажной тонкости выскрести кожу, которую продадут старому фонарных дел мастеру с нашей улицы. Свежая рыба никогда не воняла. Только потом, к ночи, когда в городе зажигали эти румяные фонарики, я ощущала на коже густой запах, не смывавшийся, сколько ни три ладони.

– Беда с тобой, Коссал, – обернувшись к старому жрецу, сказала Эла. – Ты ничего не понимаешь в романтике.

– Я любого вскрою, – ответил он. – Выпущу потроха. Повешу труп на просушку. Это все согласно нашей вере. Просто я не нахожу здесь ничего романтичного.

Эла покачала головой и, обратившись ко мне, закатила глаза.

– Безнадежен! – Она доверительно понизила голос.

Обернувшись к жрецу, Эла протянула открытую ладонь, словно предлагала ему город, как горсть драгоценностей.

– Оставим романтику. Но ты хоть признай, что это красиво.

– В темноте. Издалека. – Он покачал головой. – Но издалека и груда свежего дерьма в лунном свете красиво блестит.

– Коссал! – в негодовании воскликнула Эла. – Есть ли в целом мире хоть что-то тебе по нраву?

– Рашшамбар. – Он поднял палец, словно собрался подсчитывать перечисленные названия, подумал и опустил ладонь.

– Если ты так любишь Рашшамбар, – спросила я, – зачем пришел сюда?

Он не удостоил меня взглядом, хмуро разглядывая огни и воды Домбанга.

– Потому что бога люблю больше.

– Бог везде, – возразила я. – А на место моего свидетеля нашелся бы другой.

– Может, я не только свидетельствовать сюда пришел.

На этот раз Эла удивилась неподдельно:

– Открой дамам тайну!

Он помолчал, озирая город гневным взглядом, и наконец обернулся к нам:

– Надо кое-кого убить.

– И ради этого ты тащился в такую даль? – упрекнула Эла. – Не знаю, о ком ты говоришь, но уверена, он бы и сам собой умер.

– Может, да, – ответил Коссал, – а может, и нет.

Еще на подходе к городу нам стали попадаться причаленные к перилам по сторонам моста плоскодонные баржи и узкие длинные лодки.