DISHONORED: Порченый

К другому их концу был прикован какой-то черный ком, завернутый в тряпье. Он дрожал. Может быть, даже всхлипывал, или плакал, или молил о пощаде, но Узник не слышал этого на ветру.

Когда-то эта тварь была надзирателем трудового лагеря Ютака. Теперь, сам став пленником, бывший надзиратель совсем окоченел – от холода, от долгого пути и от осознания, что его история подходит к концу и вскоре ему предстоит один на один встретиться с Бездной. Ведь надзиратель не был хорошим человеком и прекрасно это знал.

Он знал и то, какая судьба постигнет его беспредельную душу, когда Узник закончит свое жестокое дело в этих глубоких снегах.

Его конец был близок, но еще не наступил.

Он все еще был нужен Узнику. Тот поднял цепь затянутой в перчатку рукой, удобнее перехватил ее и слегка потянул. Дрожащее ничтожество поднялось, но не на ноги, а только на колени, и поползло вперед, не поднимая головы. Его подбородок был скрыт под дюжиной слоев намотанного на шею шарфа, широкий воротник черной шинели был поднят.

Шинель была такая же, как у Узника, тивианского военного образца, созданная специально для непопулярных туров по суровому, обледенелому ландшафту страны.

Узник забрал свою шинель у другого лагерного надзирателя – одного из трех его пленников, который умер первым, еще в лагере, до того, как они вышли на снежную равнину. Второй скончался через два дня после начала пути, и цепь его до сих пор была прикована к запястью Узника, а толстый железный ошейник болтался у него на ремне.

Узнику нужны были трое, поэтому он и захватил троих. Первого он взял из-за одежды – тяжелой зимней униформы тивианской армии, заменившей поношенную робу, которую Узник не снимал много лет. Теперь на нем были подбитая мехом шинель, широкополая шляпа, заслонявшая мертвенный свет зимнего солнца, и связанный из шерсти распространенного в тундре черного саблезубого медведя шарф. Его глаза скрывали снежные очки первого надзирателя – два диска из полированного красного стекла, размером едва ли меньше блюдец, из которых лагерные надзиратели всегда потягивали горячий заграничный гристольский чай.

Первый надзиратель был мертв. Его смерть была неизбежна. Он не хотел расставаться со своей униформой, так что Узник взял ее силой. Впрочем, это ничего не изменило. В лагере к тому времени не осталось в живых никого, за кем нужно было бы надзирать.

Никого.