Обречённые на бессмертие. Освобождение. Книга, которую ждали 20 лет! Романы из цикла «Великая Душа»

Этот странный крот, что суетился внизу, давно привлекал ее внимание. За долгие столетия своей жизни ворона ни разу не видела, чтобы крот бежал по степи. И не просто бежал, а бежал быстро и долго, не разбирая дороги и не останавливаясь ни на мгновение. Кроты домоседы и слепы от природы, они не могут так себя вести. Любопытная ворона всё ниже летела над землей, а крот, выбиваясь из сил, всё бежал и бежал на закат. Ворона приземлилась впереди него, чтобы посмотреть поближе, что это за зверь такой странный.

Неожиданно крот бросился на нее, и старой вороне потребовались вся ее сила и стремительность, чтобы ускользнуть в небо. Проклиная странного и опасного зверя, ворона поспешила исчезнуть. Она дала себе зарок не связываться никогда более с сумасшедшими кротами.

Улетела… Сознание Существа переполняла горечь. Та крылатая тварь была гораздо быстрее этой, бегущей. Было бы совсем неплохо заполучить ее. Сорвалось… В следующий раз нужно действовать более умело и осторожно, решил для себя маленький черный червячок.

Крот спешил на закат – туда, где очень далеко-далеко обитала первая жертва и где совсем поблизости жили другие неразумные создания, более быстрые, чем он.

Джан Милиус знал, в чем заблуждается Существо. Повелевающие Судьбой не настолько наивны, чтобы вручать исполнение своей воли кому-то одному, будь то бог, демон, волшебник, герой или Тварь из Чужой Вселенной. Жизнь – это игра; но, в отличие от шахматной партии, в Жизни нет и не может быть такого игрока, который двигал бы ВСЕ фигуры.

1. Благородный дом Хосе, маркиз дель Сантос

Огромный вороной жеребец горделиво прошествовал через ворота гостиницы «Быки Офира». Следом за ним во внутренний двор вступили еще две лошади – белая в яблоках и пегая. Владелец вороного, крупный мужчина, чьи мускулы не могли скрыть многочисленные богатые одежды, как-то: широкая шляпа с плюмажем из ярких павлиньих перьев, шелковый сюртук с кожаной накидкой поверх его, обтягивающие лайковые колготы и сапоги из черной кордавской кожи, доходящие до колен, – с откровенно брезгливым выражением на лице оглядел добротное двухэтажное здание гостиницы.

– Клянусь Митрой, едва ли эта помойка стоит того, чтобы в ней останавливались благородные гранды! – громко сказал он, обращаясь к своей спутнице, восседающей на белом в яблоках скакуне.

Это была хрупкая женщина с лицом миловидным, приятным и отмеченным печатью доброты.