Дракула

Покуда решимость меня переполняла, я быстро вышел к южному окну и ступил на узкий бордюр, опоясывающий все здание. Каменная кладка оказалась грубой, а дожди местами вымыли весь раствор. Я снял ботинки и двинулся вперед. Однажды я опустил глаза вниз, чтобы убедиться, что, увидев внезапно пропасть под ногами, не свалюсь замертво от страха. Однако впоследствии я решил больше не экспериментировать. Расстояние до окна графа было мне хорошо известно, вероятность туда пробраться, хоть и небольшая, все же существовала. Мне не было холодно – сказывалось мое возбуждение, и время пролетело для меня в мгновение ока.

И вот я уже стою на подоконнике, пробуя поддеть неподдающуюся раму. Страх переполнял меня, когда я просунул ноги в окно. Поискав взглядом графа, я к радости и удивлению обнаружил, что комната его пуста. Покои были скудно обставлены странного вида мебелью, которой, похоже, никогда не пользовались. По стилю она напоминала ту, что я видел в южном крыле. Ее так же покрывал толстый слой пыли. Ключ не торчал в замке, его нигде не было видно. Зато в одном из углов я обнаружил целую кучу золотых монет – итальянских, британских, австрийских, венгерских, греческих и турецких; сокровища покрывала все та же вездесущая пыль. Насколько я успел заметить, деньгам было никак не меньше трех веков. Поверх них валялись цепочки и прочие украшения, старые и успевшие потерять свой прежний блеск.

В углу комнаты виднелась массивная дверь. Я попробовал ее открыть, так как поиски ключа ни к чему не привели и требовалось дальнейшее изучение этого логова, ведь иначе риск мой оказался бы тщетным.

Дверь была открыта. За ней шел темный коридор, выводивший на идущую вниз узкую винтовую лестницу. Приходилось подолгу всматриваться, прежде чем сделать следующий шаг, поскольку ступени более чем скудно освещались лучами, проникавшими в узкие бойницы. В конце лестницы открывался сумрачный переход, или скорее туннель, стены которого пропахли тяжелым зловонием; так пахнет старая земля, которую вдруг перекопали. По мере моего продвижения запах усиливался, становясь почти осязаемым. Наконец я толкнул тяжелую приоткрытую дверь и оказался в старой, полуразрушенной часовне, которую, несомненно, использовали в качестве склепа. Крыша наверху прохудилась, где-то под самым потолком виднелись ступени на стену. Земляной пол совершенно очевидно недавно перелопатили, заполнив почвой те огромные ящики, что привезли сюда словаки. Поблизости никого не было, не нашел я и другого выхода.