Дракула

Когда я вошла, Люси уже направлялась к постели, все еще во сне. Дыхание ее было тяжелым, а руки обхватывали горло, словно защищая его от сильного ветра. Я не стала ее будить, а только подоткнула одеяло и закрыла окно и дверь.

Она такая хорошенькая, когда спит; но сегодня Люси необычно бледна, а под глазами появились темные круги. Мне это не нравится. Боюсь, что-то гложет и терзает ее. Надо непременно выяснить, что с ней происходит.

15 августа. – Сегодня встали поздно как никогда. Люси вялая и уставшая, она даже не слышала, как нас звали к столу.

За завтраком ее ожидал приятный сюрприз: отец Артура поправился, и это значит, что свадьба не за горами. Люси тихо порадовалась, а мать ее выглядела взволнованной и обеспокоенной одновременно. Позже она поведала мне, в чем дело. Ее печалит то, что теперь Люси не будет принадлежать ей безраздельно, но ее радует, что дочь попадает в сильные заботливые руки. Милая, славная женщина! По секрету миссис Вестенра сказала, что уже составила посмертное завещание. Она держит это втайне от дочери, и с меня взяла строжайшее обещание никому об этом не говорить. Доктор сказал, что ей не прожить и нескольких месяцев, поскольку сердце ее очень ослабло. Любое случайное потрясение способно убить ее даже сейчас. Ох, как хорошо, что мы скрыли то жуткое ночное происшествие!

17 августа. – Не притрагивалась к дневнику целых два дня. Писать не хватало сил. Похоже, мрачные тучи надвигаются на наше безмятежное счастье. Никаких новостей от Джонатана.

Люси слабеет с каждым днем, а часы ее матери уже на исходе. Мне совершенно не понятна причина недуга моей подруги. Она хорошо ест, много спит и постоянно бывает на воздухе. Но день ото дня Люси все больше бледнеет, ослабевает и утомляется. Ночами мне кажется, что она задыхается. Я всегда закрываю нашу спальню и держу ключ при себе, но она встает, ходит по комнате, а потом садится у открытого окна. Когда я проснулась прошлой ночью, то нашла ее на подоконнике. Я пробовала ее разбудить, но не смогла – Люси была в обмороке. Когда я все же привела подругу в чувства, она совершенно не могла держаться на ногах и в перерывах между длинными приступами удушья беззвучно рыдала. Когда я спросила, каким образом она оказалась у окна, та только покачала головой и расплакалась. Господи, лишь бы только Люси не слегла от того злосчастного укола булавкой! Когда она снова заснула, я осмотрела ее шею: ранки совсем не зажили, а по краям стали белыми.