Дракула

Сначала я бросился к ближайшему дереву, но вскоре понял, что единственное доступное мне убежище – это дорический портал мраморной гробницы. Там, припав к массивной бронзовой двери, я нашел хоть какую-то защиту от градин. Теперь они достигали меня только рикошетом от земли или от мраморных стен.

Когда я прислонился к двери, она подалась и приоткрылась внутрь. Даже такое убежище, как гробница, было желанным в эту беспощадную грозу, и я уже собирался войти, когда зигзагообразная вспышка молнии осветила все пространство небес.

В это мгновение, клянусь жизнью, я различил в темноте гробницы красивую женщину с округлым лицом и ярко-красными губами[14 - …я различил в темноте гробницы красивую женщину с округлым лицом и ярко-красными губами… – В гл. III «Дракулы», в сцене соблазнения Харкера тремя вампиршами с «алыми сладострастными губами», одной из дев оказывается «ослепительная блондинка с густыми вьющимися золотистыми волосами и бледно-сапфировыми глазами». «Ее лицо показалось мне знакомым, – продолжает Харкер, – как будто я видел его в каком-то страшном сне, но никак не мог вспомнить, где и когда» (наст. изд., с. 100). В рукописи романа далее следовала строка, изъятая автором из окончательного текста и прямо указывающая на тождество этой вампирши с покойной графиней Долинген в «Госте Дракулы»: «Я смотрел на эту блондинку, пока она говорила, и внезапно до меня дошло, что это та самая женщина – или ее образ, – которую я видел в гробнице в Вальпургиеву ночь» (цит. по: Bram Stoker’s Notes for «Dracula». A Facsimile Edition / Annotated and Transcribed by R. Eighteen-Bisang and E. Miller. Jefferson; L.: MacFarland and Co., 2008. P. 279).], которая лежала на возвышении и казалась спящей. Над моей головой раздался гром, и, как будто рукой гиганта, меня выбросило наружу. Это произошло так внезапно, что я и опомниться не успел, как обнаружил, что меня бьет градом. Одновременно у меня возникло странное, навязчивое ощущение, что я не один. Я бросил взгляд на гробницу. Тут же последовала еще одна ослепительная вспышка молнии, которая, казалось, ударила в железную пику, венчавшую сооружение, и вошла в землю, круша мрамор, точно взрывом. Мертвая женщина на мгновение приподнялась в агонии, охваченная пламенем, ее отчаянный крик боли потонул в раскатах грома. Хаос душераздирающих звуков был последним, что я слышал. Гигантская рука опять схватила меня и потащила прочь, а град продолжал колотить по мне, и воздух как будто дрожал в унисон волчьему вою.