Гость Дракулы (сборник)

Только крысы; но, доложу я вам, что за цирк они устраивают по всему дому! Там была одна, точь-в-точь старый дьявол, которая уселась на мой стул у камина и не желала уходить, пока я не припугнул ее кочергой. Тогда она вскарабкалась по веревке набатного колокола и скрылась где-то в стене или на потолке, – я не разглядел из-за темноты.

– Господи, спаси! – воскликнула миссис Уитхэм. – Старый дьявол, сидящий на стуле у камина! Прошу вас, сэр, будьте осторожнее. Многие слова, сказанные в шутку, оказываются правдой.

– Что вы имеете в виду? Честное слово, не понимаю.

– Старого дьявола! Нет, сэр, не нужно смеяться, – добавила она, ибо Малькольмсон от души расхохотался. – Вам, молодым людям, очень просто смеяться над вещами, которые заставляют старших содрогаться от страха. Но не берите в голову, сэр, не берите в голову. Ради бога, смейтесь хоть целыми днями. Разве это не то, чего я желала бы для себя? – И добрая дама широко улыбнулась, симпатизируя его веселью; ее страхи ненадолго отступили.

– О, простите меня, – сказал Малькольмсон, – не считайте меня грубияном, но эта идея была чересчур даже для меня: старый дьявол собственной персоной, восседающий на моем стуле!

При мысли об этом он снова залился смехом, а потом ушел домой ужинать.

В тот вечер крысиная возня началась раньше; в сущности, она продолжалась и до его прибытия и прекратилась лишь на короткое время, когда его присутствие потревожило крыс. После ужина он некоторое время сидел у камина и курил, а потом расчистил место на столе и принялся за работу, как раньше.

Сегодня крысы были еще более оживленными, чем вчера вечером. Как они шныряли вверх и вниз за стенными панелями, под полом и над потолком! Как они скреблись, грызлись и попискивали! Постепенно смелея, они высовывались из нор, щелей и потаенных уголков, так что их глаза светились словно крошечные лампы в отблесках огня, пылавшего в камине. Но ему, уже привыкшему к их присутствию, крысиные глаза не казались злобными; их игривость даже трогала его. Иногда самые смелые из них совершали вылазки на пол или вдоль стенных карнизов. Время от времени, когда они становились особенно надоедливыми, Малькольмсон издавал звуки, чтобы отпугнуть их, хлопая ладонью по крышке стола или свирепо шепча «хш! хш!», так что они разбегались по своим норам.

Вечер незаметно перешел в ночь, и, несмотря на шум, Малькольмсон все глубже погружался в свою работу.

Он сразу же остановился после того, как внезапно наступила полная тишина.