Сокровище семи звезд

Убрав листок обратно, он сказал лишь одно:

– Прискорбно, что Сильвио незаметно проскальзывает в комнату в самые неподходящие моменты – и столь же незаметно потом исчезает.

Утро тянулось медленно. К десяти часам сестра Кеннеди пришла в себя настолько, что уже могла сидеть и более-менее членораздельно разговаривать. Но мысли у нее все еще путались, и она совершенно не помнила, что происходило прошлой ночью после того, как заняла место у постели больного. И похоже, сейчас это нимало ее не интересовало.

Незадолго до одиннадцати вернулся доктор Винчестер вместе с сэром Джеймсом Фриром. Когда я с лестничной площадки увидел их в холле, сердце у меня упало: я осознал, что мисс Трелони сейчас предстоит со стыдом признаться еще одному незнакомцу в своей полной неосведомленности относительно жизни родного отца.

Сэр Джеймс Фрир с первого взгляда привлекал к себе внимание и вызывал невольное уважение. Казалось, он настолько ясно знает, чего хочет, что решительно отметает прочь все желания и помыслы людей, менее определенных в своих устремлениях.

Этот пронзительный взор, эта твердая складка губ, эти насупленные густые брови словно принуждали всех и вся к полному и безоговорочному подчинению его воле. Впрочем, когда всех нас друг другу представили и он, можно сказать, вошел в наше общество, вся таинственность, окружавшая его персону вдруг будто бы рассеялась. И я исполнился надежды, глядя вослед сэру Фриру, когда он вместе с доктором Винчестером направился в комнату больного.

Они оставались там очень долго: один раз вызвали сестру Дорис, но та вскоре вышла обратно, – потом оба проследовали в комнату, где находилась сиделка Кеннеди, и сэр Фрир отослал сестру, присматривавшую за ней. Позже доктор Винчестер сообщил мне, что сиделка Кеннеди, хотя и понятия не имевшая о последних событиях, дала исчерпывающие ответы на все вопросы доктора Фрира касательно состояния мистера Трелони вплоть до момента, когда она впала в беспамятство.

Затем оба доктора направились в кабинет, где за закрытой дверью принялись спорить столь долго и жарко, если не сказать ожесточенно, что я в конце концов даже забеспокоился. Мисс Трелони и вовсе находилась на грани нервного срыва к тому времени, когда они вышли. Бедняжка! От всех тяжелых переживаний предыдущих дней нервы у нее определенно были на пределе.

Первым из кабинета появился сэр Джеймс, с мрачным лицом, непроницаемым, как у сфинкса.