Талисман мумии

Через пару минут она вернулась со словами:

– Невероятно странная история с этой мумией! Когда Сильвио пришел в эту комнату впервые, – ведь я взяла его котенком, чтобы показать отцу, – он проделал тот же путь. Он вспрыгнул на стол и попытался поцарапать или укусить мумию. Это так рассердило отца, что он наложил запрет на беднягу Сильвио. Лишь условное разрешение, полученное через меня, удержало его в доме.

Пока девушки не было в комнате, доктор Винчестер снял повязку с кисти ее отца.

Теперь рука была вполне чистой и отдельные порезы выступали на ней ярко-красными линиями. Доктор сложил бумагу поперек линии проколов, сделанных кошачьими когтями, и наложил ее на рану. Сделав это, он торжествующе поднял глаза и поманил нас к себе.

Прорези в бумаге соответствовали ранам на кисти! Объяснение было излишним, и он лишь добавил:

– Мастеру Сильвио лучше было бы не нарушать своего слова!

С минуту мы помолчали. Вдруг мисс Трелони сказала:

– Но Сильвио не было здесь прошлой ночью!

– Вы уверены? И смогли бы доказать это в случае необходимости?

Она чуть помедлила, прежде чем ответила:

– Я уверена в этом, но, боюсь, это трудно доказать.

Сильвио спит в корзине в моей комнате. Я определенно положила его туда прошлой ночью: отчетливо помню, как укрыла его одеяльцем и подоткнула края. Сегодня утром я сама вынула его из корзины. И, конечно, я не замечала его здесь, хотя это не имеет большого значения, так как я очень беспокоилась о бедном отце и была слишком занята, чтобы замечать Сильвио.

Доктор покачал головой и несколько печально заметил:

– Во всяком случае, доказать что-либо бесполезно. Любой кот на свете уже очистил бы следы крови со своих лап и успел бы сделать это сотню раз за истекшее время.

Мы снова замолчали, и вновь молчание прервала мисс Трелони:

– Но, по-моему, бедняга Сильвио все же никак не мог поранить отца. Моя дверь была закрыта, когда я впервые услышала шум, а дверь отца была закрыта, когда я прислушалась к нему.

А когда я вошла, рана уже была нанесена, так что она должна была появиться до того, как туда мог попасть Сильвио.

Это рассуждение имело достоинство, особенно для меня, как для барристера, поскольку оно могло удовлетворить присяжных. Я получил явное удовольствие, когда с Сильвио была снята вина, – возможно, потому, что он был котом мисс Трелони и ее любимцем.