Мы управляем, нами управляют

Однако, анализируя впоследствии свою тогдашнюю деятельность, я с удивлением убедился, что серьезных ошибок практически не было допущено.

Прошло немало времени, прежде чем я сумел осмыслить тот кратковременный деревенский, оказавшийся столь удачным, опыт управления небольшим коллективом учителей и учеников. Я понял, что если в основе взаимоотношений людей друг с другом, независимо от ранга и старшинства, лежат безоговорочное доверие и теплота, товарищество и уважение, ответственность и взаимная выручка, то в таком коллективе складываются отношения высшего порядка – отношения любви и товарищества.

Ничего ценнее таких отношений нет и быть не может.

Мне повезло: в моей жизни это было.

Через год меня перевели в город. Я расстался со Степановской школой и людьми, которые стали мне близкими. Позже мы еще какое-то время встречались друг с другом, добром поминали наше прошлое, обсуждали текущие дела.

Проходили годы, десятилетия.

Были другие школы, техникум, профтехучилище…

Но воспоминания о том деревенском директорском опыте, как воспоминания о первой любви, согревали меня.

И вот однажды, несколько лет назад, я услышал по радио, что Степановский леспромхоз ликвидировали. Все дома, контору, мехдвор, клуб, столовую сожгли. Школу тоже. Люди разъехались кто куда. Поселок перестал существовать.

Лишь две одичавших собаки бродили по пепелищу.

От прежней жизни ничего не осталось.

Ни-че-го!!

Только память.

В памяти остались мои первые шаги в административной деятельности, которой предшествовали почти два года учительской работы в соседнем лесном поселке Наратай.

Мне везло с коллегами: в Наратае работали настоящие профессионалы, у которых было чему поучиться. В Степановской школе, помимо высокого профессионализма, уникальной особенностью педагогов было их безоговорочное доверие ко мне как к директору.

Надо заметить, что на свое первое директорство я согласился не сразу. Долго упирался. Не хотел. Мне нравилась простая учительская работа. Я привык к ежедневной каторжной нагрузке, главным вознаграждением за которую было уважение ко мне и послушание обожаемых мною детей.

Я не представлял себе, как смогу с ними расстаться. Меня уговаривали. Поскольку я был комсомольцем, потащили в горком комсомола. Долго убеждали. Наконец, по красной ковровой дорожке привели «наверх», в горком партии. И я сдался …

Окунувшись в первое директорство, вопреки ожиданиям, я обнаружил, что в нем есть какая-то притягательность.