Прекрасная леди

Аманда и представить себе не могла, каково это – быть богатой маленькой девочкой. Подумать только, дочь де Уоренна умела читать – а ей ведь всего шесть!

Аманда почувствовала, как зарделись ее щеки. Ах, как жаль, что она опрометчиво призналась де Уоренну в своей неграмотности! Уж не считает ли он ее глупой? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: капитан обожал свою дочь, эту маленькую сказочную принцессу, и явно гордился ею. Они все добирались до судна из доков, расположенных ниже Уиндсонга, на шлюпке.

Пока они гребли к фрегату, Ариэлла сидела на коленях отца, прижимая к груди книгу. Брат спорил с ней, убеждая, что книга должна быть упакована в одной из ее сумок. Ариэлла за словом в карман не полезла, тут же обозвав брата дураком, который едва ли умеет читать на латыни. Начавшуюся ссору прекратил де Уоренн, сказавший сыну, что Ариэлла может брать с собой столько книг, сколько хочет, а ему действительно стоит получше освоить латынь к окончанию путешествия. Пока родные выясняли отношения, армянская служанка хранила молчание.

Когда споры утихли, де Уоренн взглянул на Аманду и улыбнулся:

– Моя дочь читает лучше многих взрослых мужчин.

Он обернулся к девочке:

– Что ты сейчас читаешь, дорогая?

– Историю фараонов, папа.

Аманда понятия не имела, кем были эти фараоны. Она неосознанно ревновала капитана к дочери, хотя не должна была чувствовать к нему ничего, кроме благодарности. А еще Аманде так хотелось, чтобы капитан позвал ее на квартердек, как своих детей, но он этого не сделал… У нее не было ни малейшего повода для разговора с де Уоренном, а значит, не нашлось и предлога, который позволил бы ей пойти наверх и попросить разрешения подняться на палубу – священное для каждого моряка и капитана корабля место.

Возможно, до окончания плавания де Уоренн еще попросит ее присоединиться к нему. А может, и нет.

Странно, но сейчас Аманда думала о прекрасной ночной рубашке из хлопка и кружев. Де Уоренн не забрал ее. Так полюбившийся Аманде предмет туалета находился в ее маленьким мешке вместе с крестом отца, цепочкой и пистолетом.

Кинжал был спрятан в ее левом ботинке с внутренней стороны икры, а шпага – под подушкой на ее койке в каюте.

– Папа, что-то мне нехорошо, – неожиданно пожаловалась Ариэлла.

Обернувшись, Аманда увидела, что маленькая девочка стоит, сжимая свою историческую книгу. Она смотрела тем особенным взглядом, по которому Аманде сразу стало все ясно: у ребенка началась морская болезнь.