Преследование

Его голос звучал насмешливо, но разве одновременно в тоне не сквозила некая двусмысленность? Амелия застыла, размышляя. Наверное, стоит втолковать Гренвиллу, что она – просто его хорошая соседка.

И тут он добавил так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы расслышать:

– Вы не носите обручальное кольцо.

Выходит, Амелия не ошиблась. Гренвилл рассматривал ее руки, пытаясь понять, замужем ли она. Но для чего ему это понадобилось?

С его уст слетел резкий, безрадостный смешок. А потом Гренвилл потянулся во внутренний карман своего коричневого бархатного сюртука и достал оттуда серебряную флягу.

Затем скользнул взглядом по лицу Амелии – медленно, последовательно изучая его. Амелия будто вросла в пол. Его взгляд явно таил в себе некую двусмысленность.

– Вы так добры, а я веду себя столь грубо! Не даю вам пройти. Задаю неуместные вопросы. Не предлагаю вам чего-нибудь выпить, как полагается. – Гренвилл отхлебнул из фляги. – Леди и чудовище. – Он медленно расплылся в улыбке и предложил: – Не желаете ли выпить, Амелия? Не желаете ли выпить… со мной?

Паника вернулась, вмиг поглотив ее.

Что он такое говорит? Но Амелия не сомневалась: он не был пьян.

– Я не могу пить с вами, – задыхаясь, потрясенно вымолвила она.

Его рот насмешливо скривился. Гренвилл снова приложился к фляге, сделав на сей раз глоток повнушительнее.

– Почему-то я знал, что вы не захотите присоединиться ко мне.

Амелия сделала глубокий вдох.

– Я не пью днем.

И тут Саймон улыбнулся так, словно его что-то развеселило.

– Так вы все-таки пьете?

Сердце Амелии громко и учащенно забилось. На правой щеке Гренвилла привлекала внимание ямочка, а Амелия и забыла, каким потрясающе красивым и соблазнительным он бывал, когда улыбался.

– Я пью бренди перед сном, – резко, словно оправдываясь, бросила она.

Улыбка вмиг исчезла с его лица.

Амелия испугалась, что Гренвилл мог не так ее понять, и поспешила добавить:

– Это помогает мне уснуть.

Его густые ресницы снова опустились.

Гренвилл спрятал флягу в карман.

– Вы остались рассудительной и прямой. Умной и смелой. Вы нисколько не изменились, – задумчиво произнес он, рассматривая ступеньку, на которой стоял. – Я же, напротив, стал совершенно другим человеком.

Неужели Гренвилл не замечал, что прошедшие десять лет изменили ее – сделали мудрее, сильнее и старше?

Он наконец-то поднял глаза, в которых теперь искрилась нежность.

– Благодарю вас за то, что пришли сегодня.