Преследование

О, теперь-то она это знала! Гренвилл не питал на ее счет никаких серьезных намерений, в противном случае никогда бы не бросил ее так жестоко.

Слава богу, она так и не поддалась искушению; слава богу, она так и не позволила ему окончательно себя соблазнить.

– Я так отчаянно хочу быть с тобой… – шептал Гренвилл в моменты нежности, тяжело дыша.

Они сжимали друг друга в объятиях в беседке за домом. Его слова доставили Амелии несказанную радость… Вспыхнув до корней волос, Амелия почувствовала себя на седьмом небе от счастья – ей так хотелось, чтобы эти отношения закончились свадьбой!

– И я желаю этого так же отчаянно, – ответила она, нисколько не кривя душой.

 – Но я не могу, Саймон, ты ведь знаешь, что я не могу…

Она хотела сохранить невинность до их брачной ночи. Она хотела подарить ему свою девственность после свадьбы.

Глаза Саймона потемнели, но он не сказал ни слова, и Амелия принялась гадать, когда же он сделает ей предложение. «Когда» – вопрос стоял именно так, она не допускала и мысли о том, что этого просто не произойдет.

Ни мгновения не сомневалась, что его намерения были самыми благородными. Амелия знала, что Саймон любил ее точно так же, как она любила его.

Саймон ухаживал за ней на протяжении шести недель. А потом как-то раз его конюх буквально ворвался в поместье и сообщил, что Уильям Гренвилл погиб. Его нашли на утесах со сломанной шеей – очевидно, несчастный упал с лошади. Семья погрузилась в траур.

Это известие потрясло Амелию. Она встречала Уилла несколько раз, и он представлялся ей именно таким, каким и полагалось быть наследнику графа, – благородным, честным, красивым и обаятельным.

Да и Саймон восхищался им, Амелия прекрасно это знала. Он говорил о старшем брате часто – и с неизменным восторгом.

Амелия бросилась в Сент-Джаст-Холл, чтобы лично принести Саймону свои глубокие соболезнования. Но семья никого не принимала; Амелия торопливо написала записку и оставила ее слуге.

Саймон не ответил. А спустя несколько дней до Амелии дошли еще более ошеломляющие новости – его семья покинула Корнуолл.

И Саймон уехал с родными.

Он так и не написал.

И больше не вернулся.

Очнувшись от мыслей, Амелия осознала, что стоит у открытого окна с босыми ногами, в одной лишь ночной рубашке. Горькая слеза невольно покатилась по щеке. Амелия вздрогнула.

Он никогда по-настоящему не любил ее, поняла она. Поведение Гренвилла тем летом было в высшей степени предосудительным. Амелия смахнула слезу.