Преследование

Но все же слушал ее, сощурившись.

– Загляните к своим сыновьям. Проведайте свою новорожденную дочь! Они нуждаются в вас, Гренвилл. А потом сделайте что-нибудь, чтобы привести в порядок этот дом! – Амелия кричала на графа Сент-Джастского и не могла остановиться. Она не помнила, что ей когда-либо овладевал такой гнев.

После долгой паузы он промолвил:

– Вы закончили?

– Да, я сказала то, что нужно было сказать. – Амелия с вызовом вскинула подбородок. – И я собираюсь увидеть детей до того, как уйду, – если вы не против.

Она осмелилась встретить его пристальный взгляд, в то же время гадая, не собирается ли Гренвилл запретить ей общаться с его детьми. Если бы граф сделал это, Амелия не стала бы упрекать его. Сказать по правде, она ничуть не удивилась бы, если бы он приказал ей убираться из этого дома.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, Гренвилл спокойно сказал:

– Убежден, они будут рады видеть вас.

Облегчение хлынуло в ее душу. Амелия быстро повернулась и бросилась вдоль стола по направлению к двери, лишь теперь начиная понимать, что совершила.

Она только что отчитала Гренвилла. Она только что кричала на него. Ругала его что было мочи.

Она, в сущности, вела себя именно так, как говорил о ней Гренвилл, – подобно языкастой злобной ведьме.

И, уже шагнув в коридор, Амелия оглянулась на него.

Граф Сент-Джастский стоял неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Гренвилл внимательно смотрел на Амелию, и по его лицу невозможно было понять, презирает он ее теперь или нет.

* * *

Оказавшись у двери классной комнаты, Амелия почувствовала, что ее лицо пылает лихорадочным жаром, а тело покрылось липким потом. И что было еще хуже, ее сердце колотилось не переставая.

Амелия про себя подумала, что ее не должно было волновать то, презирает ли ее теперь Гренвилл. Кому-то следовало дать ему нагоняй, убедить прекратить это эгоистичное и самоубийственное поведение.

Едва завидев Амелию, синьор Барелли поднялся и пошел ей навстречу. До появления гостьи он сидел за одним из трех находящихся в комнате столов и читал.

Джон ползал по полу, играя в домино. Уильям стоял у окна, выглядывая наружу, и держал в руке удочку.

«Вот вам и уроки…» – мелькнуло в голове Амелии.

– Я так рад вас видеть! – воскликнул итальянец. Явно расстроенный донельзя, он понизил голос и сказал: – Они не хотят читать то, что я им задал.

При виде гостьи Джон вскочил и бросился в ее объятия. Амелия прижала его к себе, и к ним, хмурясь, подошел Уильям.