Дважды ушедшие

Я же и после Афганистана и Чечни – да-да и Чечни! – продолжаю сталкиваться с нею, с костлявой, очень часто. Чаще, чем хотелось бы. Такова уж доля оперирующего нейрохирурга.

– А вы нейрохирург? – удивился гость.

– Да, Саша, я нейрохирург. Вы удивлены?

– Я не знал… Ну вы это, как бы… знаете… вообще, – восхищенно сказал изобретатель. – А Серега мне ничего не сказал, злодей…

– Вот как? А вы Сережу не ругайте, он добрый парень, умница, хороший врач, у него доброе сердце и большое будущее… Парень талантливый.

– Еще какой талантливый! – подхватил гость возбужденно. – Я с ним однажды в походе был. Один из наших упал на острый сук, спиной упал, и его, как шпагой проткнуло, а конец сучка в нем остался, внутри. Представляете? Мы подумали, что апгрейд для Семки уже невозможен… Всё, как бы… Финишировал Семка… А Серега его прямо там, в тайге, так прооперировал, что в больнице и делать ничего не стали, никакой операции… А мы, честно, думали, что все, гейм овер.

– Что простите? – спросил профессор.

– А! Ну, что все, игра окончена. А Семка через две недели уже выписался.

– Вот как? А я об этом подвиге нашего Сережи ничего не знал. Представляете? Надо же… А… оперировал он… без наркоза?

– Нет… То есть, да… Стакан спирта…

– Как иногда под Гератом…, – задумчиво произнес профессор, но, тут же оживившись, удивленно сказал. – Вот так Сережа!

– Ну да, «тунгус» он такой…

– Тунгус? Почему Сережа – «тунгус»?

– Ну, как? – удивился гость. – Маленький, крепкий, узкоглазый, следы читает, как Дерсу Узала, вот мы, его друзья, и зовем его «Тунгус», а он и сам не отрицает.

– Вообще-то, он не тунгус. Он орочон…

– Кто он?

– Есть такая малая народность в Восточной Сибири – орочоны. Восточные эвенки, иначе говоря.

– Орочон? Ну и ну! Я сразу почувствовал, что он особенный. Орочон… Вот и меня направил к вам… Так вам, профессор, моя помощь требуется?

– Да, Саша, требуется. Я начал говорить, а Сережа нас отвлек…

– А что надо сделать, профессор?

– Видите ли, Саша… К нам, в институтскую клинику, вчера поступил… ну, скажем так, молодой мужчина с огнестрельной раной правой лобно-височной доли…

– Кто ж его так?

– Сам.

– Сам? Что, самоубийца, что ли?

– Ну, пока-то он еще жив… Скажем так: он покушался на самоубийство, но Господь оставил его в живых…

Изобретатель непонимающе покачал головой и одновременно с недоверием, настороженно посмотрел на профессора.