Украденная невеста

Макбейн обиженно одернул на себе сюртук и снова озабоченно взглянул на Шона:

– Как вы себя чувствуете?

Макбейн упомянул о невесте.

– Кто… выходит замуж?

Макбейн снова удивился.

– Элеонора де Уоррен. Вы знаете семью?

Эль стояла на пороге его комнаты в Аскитоне, волосы забраны в одну косу, одетая в одну из его рубашек и бриджи Клиффа.

– Что ты так долго возишься? – нетерпеливо спросила она. – Мы едем на пикник. Ты обещал, что мы поедем на утес Долана. Все готово, и собаки ждут.

Он пытался вспомнить, сколько ей лет.

Это было перед ее первым сезоном в Лондоне. Тринадцать, четырнадцать. И она была высокой и худенькой.

– Леди не врываются в комнату джентльмена, Эль.

Он стоял с голой грудью перед зеркалом и теперь потянулся за рубашкой.

– Но ты ведь не джентльмен, верно? – Она ухмыльнулась.

Он спокойно застегивал пуговицы на рубашке.

– Нет, это ты – не леди.

– И слава богу!

Он пытался сдержать смех.

– Не упоминай имя Господа всуе.

– Почему? Ты поступаешь хуже – бранишься, когда сердишься.

Мужчинам разрешено говорить бранные слова, а леди должны лишь вилять бедрами при ходьбе и носить дурацкий корсет.

Он оглядел ее худую фигурку.

– Ты никогда не станешь носить корсет.

– И очень хорошо! – Но по ее лицу было заметно, что она расстроилась. Она прошла в комнату и села на его неубранную постель. – Я стараюсь больше есть. Съедаю по два десерта, но толку мало. Я расту и расту вверх и скоро буду как башня.

Теперь он не сдержал смеха.

Она рассердилась и бросила в него подушку.

– Эль, есть вещи похуже. Ты однажды поправишься, вот увидишь. – Хотя он не мог ее представить в другом виде.

Она слезла с кровати.

– Ты говоришь, чтобы меня утешить. Говорил еще два года назад, что я перестану расти.

– Я хочу, чтобы ты успокоилась. Давай с тобой договоримся: если обгонишь меня сегодня и первой прискачешь к скале Рока, останешься здесь еще на день.

Глаза у нее загорелись.

– Правда?

– Конечно, а тот, кто будет последним, сегодня поедет домой.

Она с криком выскочила за дверь и понеслась по ступенькам вниз. И когда он, смеясь, садился на коня, она уже скакала далеко впереди.

Весь дрожа, он отвернулся от Макбейна. Надо скорее уезжать. Сколько ей сейчас? В последний раз он видел ее, когда ей было восемнадцать. И возникло видение – маленькая фигурка у ворот дома, в белом, и он знал, что она плачет.

Обещай, что вернешься ко мне.

Он горел теперь как в лихорадке и с трудом дышал.