Украденная невеста

Утром она, как всегда, отправилась на прогулку верхом и чуть не загнала своего гнедого. Пригнувшись к гриве, как жокей на скачках Ньюмаркета, она мчалась по лесной дороге, как вдруг на повороте возник человек. Натянув изо всех сил поводья, Элеонора остановила гнедого. Человек стоял как вкопанный. Она чуть не сбила его с ног, но, к счастью, все обошлось.

– Глупец! – Она подняла кнут, чтобы хлестнуть его. – Ты ищешь смерти?

Она хотела объехать этого бродягу, но он вдруг схватил коня за поводья. Сначала ее охватила ярость, потом на смену пришел страх.

Ни разу на землях отца никто не осмеливался ей угрожать, и она взглянула пристальнее на незнакомца. Сердце ее вдруг сделало скачок и бешено забилось.

Перед ней стоял Шон. Он вернулся.

Она сразу поняла, что с ним случилось что-то ужасное. Он был худ и истощен, весь в шрамах. Но это был Шон.

Она с радостным криком буквально слетела с лошади, чуть не сбила его с ног, бросившись на шею, и расплакалась. Она так долго скучала и тосковала по нему.

Он не двигался с места, не обнимал ее, только из груди его вырывался странный звук, низкий и хриплый, похожий на рычание.

Этот звук вырвал ее из состояния восторга и взволнованной радости. Она еще прижималась к его исхудавшему, но мускулистому телу, боялась отпустить, как будто он мог снова исчезнуть, голова ее доходила ему до подбородка, и она спрятала свое лицо на его груди. Он всегда был строен, но теперь стал просто худым. В его рычании она услышала боль и ярость.

Что с ним? Он не рад?

Но он вернулся домой. Вернулся к ней. Она испытывала такую всеобъемлющую радость, была так счастлива. Отступили в прошлое тоска и вечное беспокойство за него. Она любила его всегда и никогда не переставала любить. Эль подняла лицо вверх, счастливая улыбка осветила ее лицо.

Но он даже не улыбнулся в ответ. Лицо его осталось неподвижным, взгляд суровым. Потом мягко, но решительно он отстранил ее от себя.

Он сердится? Она была поражена до глубины души.

Как он может сердиться на нее? И снова потянулась его обнять.

– Я знала, что ты вернешься.

Он ловко уклонился:

– Не надо, Эль.

– Что – не надо, Шон? Ты дома!

Он не ответил, и вдруг под его пристальным, жестким взглядом ей стало неловко. Она все пыталась найти в серых глазах искру узнавания, прежнюю доброту и улыбку, но глаза его были пусты и холодны. Потом он отвел взгляд. Она была поражена до глубины души, она ничего не понимала.