Украденная невеста

Росла среди пяти мальчишек, скакала на лошади с ними по холмам, а не танцевала в бальных залах Лондона. Время вдруг отступило, перед ним снова стояла восьмилетняя Эль, ранимая и страдающая, верная его подружка.

Он неожиданно обнял ее, как делал тысячу раз, когда она была ребенком:

– Все будет хорошо.

Но вместо костлявой девочки теперь к нему прижалась пышной грудью созревшая молодая девушка, и он резко отодвинулся, щеки его запылали.

– Ты вернешься? – прошептала она, цепляясь за него.

– Конечно. – Он осторожно попытался освободиться.

– Когда?

– Не знаю. Через год, два.

– Год, два? – Она снова заплакала. – Да как ты можешь так говорить? Оставить меня так надолго? Я уже скучаю по тебе, ты мой самый лучший друг. А я – твой. Ты будешь скучать по мне?

Шон взял ее руку, сдаваясь.

– Конечно, я буду по тебе скучать, – спокойно ответил он, и это было правдой.

Их глаза снова встретились.

– Обещай мне. Обещай, что ты вернешься ко мне.

– Я обещаю. – Он бережно освободился из ее цепких рук.

 – Надо ехать. – Он сунул ногу в стремя; одно мгновение – и он окажется в седле.

– Подожди!

Он обернулся, и в ту же секунду она крепко обняла его и прижалась губами к его губам.

Что происходит? Эль, его долговязая бесстрашная подружка, поцеловала его только что. Но теперь она была женщиной, с округлыми, волнующими взгляд формами, а ее поцелуй был горяч и влажен.

Он отпрянул от нее:

– Это еще что такое?

– Это был поцелуй, глупый! – крикнула она.

Он вытер рот тыльной стороной ладони, все еще ошеломленный.

– Тебе не понравилось? – Она не верила.

– Нет, не понравилось! – Рассердившись и на себя и на нее, он вскочил на лошадь.

Она беззвучно рыдала, закрыв лицо ладонями.

Он никогда не мог видеть ее слез.

– Не плачь, прошу тебя.

Она кивнула и постаралась перестать плакать.

– Обещай мне.

– Я обещаю.

С полными непролитых слез глазами она улыбнулась.

И он улыбнулся в ответ, чувствуя, что и у него близки слезы.

Потом пришпорил лошадь и пустил ее сразу в галоп. Шон не собирался убегать как безумный из своего дома, но он больше не мог выносить отчаяния и слез Эль, вызванных его отъездом. Отскакав на порядочное расстояние, он обернулся.

Белая фигурка стояла у чугунных ворот. Элеонора смотрела на него, потом подняла руку, и в этом жесте он увидел отчаяние и страх, терзающие ее.

Шон поднял руку в ответ. Потрясенный расставанием, он подумал, что его отъезд – к лучшему.