Смертельные иллюзии

Франческа полагала застать Рика погруженным в работу – его стол всегда был завален документами, – но вместо этого он сидел, устремив перед собой ничего не видящий взгляд. Франческа застыла на пороге.

Пожалуй, сейчас не время говорить с ним об Артуре Курланде. Что же случилось?

Заметив ее, Брэг вскочил со стула и улыбнулся, но Франческа знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он заставил себя изменить выражение лица. Рик был встревожен и погружен в свои мысли. Она не ошиблась, в его глазах таилась печаль.

– Доброе утро, – приветствовал ее Брэг.

Справа от стола располагался камин, на полке которого были расставлены фотографии членов семьи, а также снимок с президентом Рузвельтом и мэром города. И ни одного портрета Харта, его сводного брата, и Ли Анны, жены. Сейчас же первое, что бросалось в глаза, – портрет Ли Анны в овальной серебряной раме, затмевавший все остальные снимки.

Франческа поспешила отвести взгляд от камина и улыбнулась:

– Доброе утро. Надеюсь, не помешала.

Внезапно маска Рика исчезла, улыбка сошла с лица, глаза стали грустными.

Он взял ее за руку и провел к двум креслам, стоящим напротив стола.

– Ты никогда не можешь помешать, – ответил он. Франческа продолжала стоять.

– Что случилось, Рик? Он поспешил отвернуться:

– Ничего.

Она молчала, не сводя с него глаз. Рик сел за стол и взял одну из папок.

– Генрих почти уверен, что во всех трех случаях использовали один и тот же нож.

У Франчески не было никакого желания обсуждать детали дела.

Сейчас она может ошибиться и упустить что-то более важное.

– Что-то произошло? С девочками все хорошо?

– С девочками все прекрасно. В городе появился Резальщик, Франческа, и вопрос в том, кто его следующая жертва и совершит ли он нападение в ближайший понедельник? – Брэг положил папку на стол. – Рад, что ты в деле, – добавил он. – У нас не так много времени.

Франческа взяла папку, но не открыла – она могла смотреть только на него. Рик отвел взгляд, давая понять, что не намерен обсуждать с ней свои личные проблемы.

Да, многое изменилось, поскольку совсем недавно он без колебаний открывал перед ней душу. Желание стать ему другом, – настоящим близким другом, – помочь и успокоить охватило Франческу с невероятной силой, но вскоре его сменило чувство вины. Какое она имеет право на счастье, которым только что наслаждалась, в то время как жизненные обстоятельства причиняют Рику такую боль? Что бы ни случилось, это всегда можно исправить.