Смертельные иллюзии

Если Рик и был удивлен ее присутствием, то успешно это скрыл.

– Франческа, – кивнул он, останавливаясь напротив нее. Взгляд оставался неподвижным, он даже мельком не взглянул на жертву, не оглядел место преступления. – Какой сюрприз.

Она неотрывно смотрела в его янтарные глаза и видела, как он устал, морально и физически. Душа заныла от сострадания. Она знала, как он переживает за здоровье жены. Внезапно у нее пропало желание обсуждать с ним Маргарет Купер – хотелось говорить о нем самом, его жене и двоих детях, которых они растили.

Франческа мечтала взять его за руку и облегчить боль.

Вместо этого она произнесла:

– Я столкнулась с Исааксоном из «Трибюн». – Она попыталась улыбнуться, но вместо этого на лице появилась странная гримаса. Рик смотрел на нее и молчал. Франческа чувствовала, что не может больше справляться с волнением, и вцепилась в сумочку обеими руками. – Он был в управлении, когда поступил звонок. От него я узнала, что появилась еще одна жертва Резальщика на пересечении Десятой улицы и авеню А.

Я немедленно приехала. Мэгги и дети живут всего в двух домах отсюда, Брэг, – многозначительно добавила она.

– Я знаю, – сказал Рик. Выражение его лица смягчилось. – Я тоже беспокоился. – Он смотрел напряженно, впившись взглядом в ее пальцы, сжимавшие ридикюль.

Франческа слегка улыбнулась. Он даже не попытался улыбнуться в ответ. Ей стало неловко находиться рядом с ним. Что сейчас говорить? Как себя вести? Они по-прежнему друзья? Или он ее ненавидит? Простил ли он ей помолвку с человеком, которого презирает? Смирился ли с тем, что однажды она выйдет замуж за Харта? Как она когда-то с большим трудом приняла тот факт, что Брэг принадлежит своей жене.

У Франчески возникло желание добиться от него ответа на все эти вопросы, но она не посмела их задать. Это было бы слишком эгоистично. Но боже, в ее жизни не было человека, которым бы она так восхищалась, столь благородного, решительного, достойного уважения, как Рик Брэг.

Он был назначен комиссаром полиции и получил задание реформировать бесславно известный уровнем коррупции департамент, но это было все равно что плевать против ветра. Он уволил нескольких офицеров и нанял новых, перераспределил функции целых подразделений, но каждый следующий шаг давался ему болезненно тяжело. Пресса травила его за каждый проступок. Духовенство и реформаторское движение настаивали на более активных действиях, политики требовали сбавить темп.