Тайна или преступление. Настоящая жизнь и экономика

Поймайте, к примеру, на улице (только вежливо) прохожего и спросите его, что он знает про восстание Спартака на юге Италии. Именно попросите рассказать, что ему известно об этом историческом событии.

Теперь с таким же вопросом попробуем обратиться к преподавателю истории в любом из ВУЗов. Бесспорно, взгляд на восстание Спартака будет совершенно иным, отличным от взгляда прохожего.

Поднимаемся в иерархии знатоков ещё на более высокий уровень – на уровень академиков. И что мы там лицезрим? Кардинально иное понимание исторического события, вплоть до солидных дискуссий на тему «А было ли вообще восстание Спартака?»

И так, снизу-вверх, доберёмся и до самой вершины этой знаковой иерархии – до уровня мировых экспертов, которые десятилетия посвятили этой тематике, как центральной в своих исследованиях.

И что в итоге нам поведают эксперты наивысшего порядка? Примерно следующее:

– …Вы знаете, тот период, 70-е годы до нашей эры – это очень сложное время, с точки зрения возможности проводить научные исследования.

Bellum Spartacium или третья волна войны с рабами – очень деликатная тема для рассуждения, особенно с позиции гносеологической рефлексии на предмет роли самого Спартака как исторической фигуры.

– Брррр… так было восстание Спартака или нет?

– А оно вам надо???

Масштабность подобного эффекта несложно проверить, несколько изучив просторы интернета. Выберите любую тему и поставьте на одну линию мнения экспертов разного порядка и мнение обывателя. Сложно не заметить кардинальную дистанцию в понимании одного предмета интереса.

А ведь таковых предметов – не десятки и не сотни. Не так ли?

Лично я считаю методы визуальной социологии крайне ценными, актуальными полезно-объективными. На деле мы не можем исследовать то, чего не видим, то есть, исследовать какое-либо событие или происшествие, не имея на то каких-либо материальных доказательств (совершенно необязательно, чтобы это были письменные источники или иные документы).

И даже если мы изучаем некое поле «невидимого» – например, психику – мы исследуем механизмы психики, её функции и структуру посредством экспериментов.

Учёный способен доказать некую парадигму «вот это работает так», только по итогу проведения ряда экспериментов. (В том числе, при условии заблаговременно подготовленного прогноза последствий.) И выглядеть логически это будет следующим образом:

Я хочу доказать, что если сделать в отношении человека «вот так», то его реакция будет вот «такой».