Демоны сквернословят

Уже почти выходя из комнаты казначея, с полдороги вернулся и, после глубокого вдоха, начал…

– Простите великодушно, но мой мул… Его, по-моему…

– Ах да, ваш мул, – улыбнулся казначей, – его перевели в конюшню. Зачем ему зря торчать у коновязи? Вы ведь у нас задержитесь.

– Задержусь?

– Само собой. Мастер Удухт – наш палач – велел вас придержать в замке. Вот и подмастерья своего направил, чтобы он препроводил вас к нему для беседы. Эй, Даб, заходи!

Здоровенный детина, который на протяжении всего времени беседы менестреля с казначеем пялился из коридора в приоткрытую дверь, протиснулся в казначейский покой и ухватил артиста за руку.

Сказал:

– Идём!

– Куда?

– В пыточную.

Последнее прозвучало довольно-таки буднично.

– Зачем меня в пыточную? – не поверил Акарч.

– Для небольшого дознания, – пояснил казначей, отрываясь от конторки, к которой было вернулся после приглашения Даба, – не волнуйтесь, это и для вашего же блага.

Какое такое благо настигнет Акарча в пыточной? Нет, определённо, менестрелю туда совсем не хотелось.

Но с учётом тяжеловесной массивности подмастерья Даба, вариантов «не пойти» у него теперь не было.

– Для моего блага? Что вы имеете в виду?

– В подробности я не посвящён, – развёл руками казначей, – думаю, мастер Удухт вам всё разъяснит гораздо лучше меня.

Даб только понимающе ухмыльнулся. По его виду каждый уразумеет: не только мастер, но и подмастерье готов многое разъяснить, и вовсе не обязательно прибегая к помощи слов.

Большую часть пути к пыточному подвалу Даб с Акарчем прошли крытыми переходами без окон.

На полпути менестрель взмолился:

– Может, вы меня отпустите? У меня есть чем заплатить, к тому же я правда ни в чём не виноват…

– Мастер Удухт отпустит, – пообещал Даб, причём таким тоном, будто говорил об отпущении грехов.

Акарч основательно приуныл. Вот так посещай инквизиторские замки, сей ростки добра и почитания Смерти… Ведь ничем же не заслужил! Подумаешь, парочка смертных грехов, не исповеданных некроманту – но зато ни одного живого!

Ишь как оно бывает! Добиваешься чего-то, становишься пусть не самым уважаемым, но мертвецом.

Служишь делу некрократии. Мнишь себя вольным человеком, и тут в одночасье теряешь всё, что ценил: и мула, и свободу.

Не в том ли дело, что менестрель в своё время не уплатил налог Смерти с покупки злополучного мула? Так когда ж то было! Неужели только недавно вскрылось?

– Пришли, – сказал Даб и легонько подтолкнул в спину.