Не от мира сего

«Я для них – недочеловек, я – лишний в любом обществе, ну что за народ!» – сокрушался он, примериваясь к новой подкове. Поудобнее ухватившись за концы, он что есть силы потянул правую руку на себя, одновременно стараясь не сгибать левую в локте. Ярость и обида таяли с каждой пядью выпрямленной стали.

«Бей бабу молотом, будет баба золотом», – вспомнились ему проделки легендарного кузнеца Илмаринена, который своим молотом сделал женщину из золота. Вторая выпрямленная полоса, некогда бывшая изогнутой подковой, опустилась на колоду рядом с первой.

Переводя дыхание, он, любуясь на дело рук своих, с некоторым запозданием подумал, что отец таким вот метаморфозам будет не очень рад. Как теперь быть с этими железяками? К лошади не приделать, возмутятся лошади и потеряют равновесие. Выбросить тоже жалко, все-таки шедевр рукотворный, сколько трудов на создание пошло. Спрятать – так неправильно, опечалится отец пропаже. Про оскорбившую его девушку он уже и думать забыл.

Однако прозвище, походя брошенное красавицей, не улетело в лес, чтобы там быть схвачено благородными мышами и братьями их – кротами, растащено по норам и разорвано на кусочки.

Оно осталось витать в воздухе поблизости от берега реки Седокса, и каждая сопливая девчонка с хохотом ловила его, завидев несчастного Илейку.

Отец же обнаружил выпрямленные подковы, озадачился немного, но не опечалился. Наоборот, взяв их однажды на базар в Олонец, показал местному кузнецу. Тот, обладавший железной хваткой, повторить трюк не решился.

Зато решился одетый в железные латы немецкий рыцарь Стефан.

2. Герцог Стефан

Стефан был из династии потомственных герцогов, то есть проблемы с выбором профессии не стояло, одна дорога – тоже в герцога идти, продолжать, так сказать дело отцов и дедов. Поэтому с самого раннего детства он и не заморачивался в поисках своего призвания.

Надо было только дождаться совершеннолетия, иначе говоря, шестнадцати лет, потом преломить колени перед знакомым рыцарем, получить несколько ударов позаимствованным мечом плашмя по спине и вновь подняться на ноги, но уже в другом статусе: «рыцарь Стефан».

Что ни говори, есть свои плюсы в упрощенной процедуре для герцогов и графьев.

Но он пошел другим путем, благородным и опасным, решив добыть право именоваться «сир» самостоятельно, да, к тому же, на несколько недель раньше своего совершеннолетия.

Родовое гнездо у них не было захудалым, но все-таки несколько обветшалым.