Не от мира сего

А я вот спрашиваю: как мог Бог на него прогневаться? Заранее, что ли, за будущие проступки?

– Так не бывает, – почему-то ответил Стефан. Он никогда не задумывался о наказаниях, кроме, как от властей, поэтому далее произнес не совсем уместные, но, тем не менее, отражающие суть фразы. Их ему когда-то сказал мудрый паломник. – Человека надо наказывать по установленным законам для того, чтобы предотвратить преступления, а не из-за ненависти к преступнику. Важно то, чтобы наказание было неизбежным, чем то, чтоб оно было суровым (вообще-то, это слова философа 19 века Бентама, примечание автора).

– Ты бы это судьям сказал, – усмехнулся отец. – Сказывали нам, что проклятье это. За содеянное дедом.

Проклятье не обязательно бывает за грехи. Проклятье бывает и за правду. В зависимости от того, чья душа его обрушивает. Черная душа – черное проклятье. Светлая душа не может проклясть, она тоже чернеет от этого. Разве что в жесточайшем отчаянии, погибая при этом, или, наоборот возрождаясь под другим именем.

И имя этому – Месть.

– Дед был душегубом? – спросил Стефан.

– Да что ты! – даже рукой махнул отец. – Какой душегуб! Он и сейчас есть, в Виелярви живет. Иконы пишет.

– Тогда не Бог парня покарал, а нечто другое, – сказал Стефан твердо. – С этим можно бороться.

– Да он и борется, как и мы все.

Илейко посмотрел на них снизу вверх и улыбнулся:

– Что же это вы в моем присутствии говорите, будто в отсутствии? Это не наш метод!

Стефана этот скромный парень заинтересовал.

А все от того, что молодой лив был сильнее его. Гордость хунгара при таком определении не страдала: он всегда мог убежать – в этом было его неоспоримое преимущество.

– А так можешь? – спросил он и согнул пополам, извлеченную из кармана большую серебряную австрийскую монету. Они с Илейко остались вдвоем беседовать, пережидая время, пока в доме накроют на стол.

– Нет, так не могу, – ответил лив и выгнул лодочкой уже согнутую монету.

– Слушай, можно я эту денежку с собою возьму? – восхищенно проговорил Стефан, забыв, что сам только что достал этот серебряный кругляш.

 – Покажу при случае во дворе.

Он, конечно, имел в виду королевский двор, а не какой-то постоялый или домашний. Могут не поверить дворяне, ну и пес с ними. Пусть попробуют в кузнице сделать то же самое. Замучаются кузнецов вешать.

Разговор плавно перетек на тему оружия. Илейко интересовался всем, очень внимательно рассмотрев боевой топор.