Не от мира сего

И всегда при этом норовит своих шпионов запихнуть к врагу, чтобы, стало быть, меньше труда затратить на победу, да и сохранить для себя по возможности больше целого, не поломанного. Конечно, лазутчики могут пробраться и в школу, но только для того, чтобы двигать дальше во дворец. Чем больше их пробралось – тем уязвимее противник.

Так и в случае с религией. Служители церкви считаются наиболее приближенные к божьей милости: они молитвы читают, псалмы распевают, святая вода, опять же, всегда под рукой, кагор и просвиры, кресты и иконы, куда ни глянь.

Они – за нас, а нечисть – против них, ну и против всего человечества тоже. Добро – против зла, свет – против тьмы, Аниськин – против Фантомаса (не, это не в счет – нечаянно вырвалось).

Но бесы на то и существуют, чтобы козни свои строить. Конечно, они, подлые, ничьей душой не побрезгуют, всякому рады, вот только стоит ли размениваться по мелочам? Гораздо интереснее заполучить разом всех, ну, или, почти всех. Поэтому нечисть наиболее активна вблизи всяких религиозных учреждений.

Незаметно, подспудно, как подпольщики.

Сидят за церковной оградой и ждут. Нюх у них на измену Отцу, Сыну и Святому Духу.

Ну а попы что – не люди, что ли? Торгуют, поклоняются идолам, лгут и занимаются блудом – все, как положено. Симонитов разводят и учат жизни прихожан. Про Веру как-то забывают. Профессиональные издержки, говорят.

Святые – это те, кто в пещерах сидят, с хлеба на воду перебиваются, замаливают свои грехи без посредников, оттого, наверно, и Чудеса творят.

Они редко в мирских местах, у них другие приоритеты. К ним дьявольское племя подступиться не может, оттого и печалится.

А вот к попам – пожалуйста. Не ко всем, конечно, но бывает не столь уж и редко. Хотя ничего в этом страшного нет: верить Богу вовсе не означает верить попу. Степень Веры каждый устанавливает себе сам. Что совесть позволяет. Грехопадение будет оценено лишь на Суде Божьем.

Место часовни в Герпелях не предназначено для Веры, но для чего-то другого.

Для получения денег, например. Для ростовщичества. Да мало ли для чего. Легче спросить у отца Михаила, он-то знает.

Хотя с ним Илейко и Стефан встречаться не собирались. Им нужно было некоторое уединение. Никто из них не страшился предстоящей ночи, потому что не видели никакой угрозы для себя. Просто своеобразное гадание летней порой.

Илейко без посторонней помощи ловко перебрался из тележки на скамью, расположенную чуть поодаль от часовни.