Не от мира сего

Все эти восемнадцать слов были просто синонимами одного единственного – «черт». И ливвиковский, и суоми, и людиковский языки были настолько древними, что названий нечистого скопилось достаточно, по сути отражая одно и то же: «Дьявол!» Конечно, можно было и сподобиться на имена, какие-нибудь там «Баал» или «Вельзевул», «Азазелло», «Левиафан» и, конечно же «Люцифер», но пес их знает, кто из приспешников тьмы тут верховодит? Поэтому было решено на совете в Вайкойле, что ограничатся просто названием во всех его формах.

Сообразительность и некая эрудиция священника Михаила расширила список.

Едва только смолкло последнее слово, как снова поднялся ветер локального масштаба, потом кто-то с досады опять саданул гигантским кулаком по стене часовни, и запахло серой. Прежде никаких запахов, естественного и неестественного происхождения не было.

Позднее Михаил объяснит это явление исходя из своего опыта. Если упасть в алхимические грезы и поиски и смешать две какие-нибудь дряни, то обязательно получится третья.

И не обязательно – полученное будет золотом, скорее – обязательно им не будет. Однако при своем появлении эта штука выделит тепло и запах. Уж таков закон природы. Вот и при материализации, пусть даже частичной, произойдет тоже самое, только немного наоборот. В зависимости от материализующегося объема температура воздуха вблизи понизится кратно, что же касается запаха, то тут уж степень вони определить можно сугубо приблизительно. Пахнет серой – вот и все. Больше, меньше – пес его разберет.

Однако это случится потом, а пока пламя свеч заплясало, заколебалось, не теряя, между тем, своей насыщенности. То есть, несмотря на сильный ветер, беснующийся вокруг, свечи гаснуть и не собирались.

Но самым странным образом повела себя тележка. То она стояла, никого не трогала, то, вдруг, без всякой видимой причины, резко развернулась на своем месте и ударила своей ручкой ближайшего человека по лицу. Вернее – пыталась ударить: Стефан, проявив свойственную бывалым рыцарям реакцию, легко уклонился.

Тем не менее, оставлять транспорт в состоянии, готовом к любому перемещению, было нежелательно. Взревев: «Мочи козлов!», хунгар прыгнул за пределы, очерченные неверным светом свечей, и превратился в силуэт, махающий руками и ногами. Его приветствовал нестройный хор идиотского хохота и вновь появившегося свиста.

Как в таких экстремальных условиях задавать какие-то вопросы?

– Мочи козлов! – тоже прокричал поп Миша и бросился на помощь рыцарю.