Радуга

Вся эта тяжба длилась долго, очень долго. Она уже успела приобрести другой автомобиль, вызывая недовольство гайцев – ведь те готовы были лишить ее всех прав, поэтому нападали откуда только это было возможно: из-под «кирпичей», из-за радаров, типа «фен», с «двойных сплошных» и прочее. Владимир Евгеньевич только посмеивался, рулил спорные моменты, моментально выезжая по первому звонку, но в обиду Сашу не давал. Гайцы провожали их ненавидящими и тяжелыми, как пули, взглядами в спину.

– А я и не знала, что ПДД – такая казуистика, где любой смертный может быть объявлен виновным, – говорила Саша.

– Верно, объявлен может любой смертный, но есть такое право – не соглашаться с обвинением, – ответил Владимир Евгеньевич, почесывая небритую щеку. – Мы ж все-таки человеки разумные. А эти – вполне вероятно быдлы, не обремененные знанием и совестью. Только погоны и наглость. Не надо их бояться. Согласиться с обвинением никогда не поздно, но лучше побарахтаться, вдруг что и выйдет из этого толкового.

В любом случае останется самоуважение. Это на самом деле важно.

– Но их же так много! – вздохнула Саша.

– И что характерно: они плодятся и размножаются.

– Это как?

– Почкованием, наверно, – пожал плечами юрист в кожаной «косухе». – Вроде бы одну и ту же Советскую школу заканчивали по утвержденной министерством Образования программе. А получаются такие супчики, что фантазии не хватает предугадать их действий.

Итогом все этой волокиты стали полное возмещение в пользу Саши средств за ремонт и долгую стоянку Мерседеса, выплата моральной компенсации, да еще и «неполное служебное соответствие» одному из ментов, представляющих противную сторону.

Чего он полез защищать и выгораживать ту блондинку – пес его знает. Вряд ли материальная заинтересованность, наверно высокие чувства. Любовь, твою мать.

С Олегом Саша иногда перезванивалась, временами без зазрения совести давая ответы на некоторые вопросы, связанные с ее профессиональной деятельностью.

Правда, через полгода после аварии Саша ушла из государственной службы. Рисковать жизнью ради принципов – дело хорошее, но эти принципы, по большому счету – государственные, должны поддерживаться не только одним человеком, но и системой. Невольно на ум приходили слова замечательного Дина Кунца: «Всегда неприятно открывать, что в единомышленниках у тебя человек, которого считаешь глупцом. Тут недолго усомниться и в собственной правоте».